– И вы будете доказывать, что она была, – усмехнулся Юра. – Если все, что сегодня выяснилось, выплывет, то всех посадят в следственный изолятор, понятно? И кто станет убийцей – большой вопрос. Очень может быть, что не тот, кто убил.

– Какие предложения? – сдался Лобзень.

– Всем молчать, – дал команду Юра. – Ничего не видели, ничего не знаете, ничего не слышали. Да! Украденное вернуть на место.

– Лошадь не отдам, – заявила Полынь. – Я люблю ее.

– Без лошади, – согласился Юра. – Ну, за дело.

Только жильцы, в общем-то, с радостью двинули в свои закоулки, Алик внес тревожную ноту:

– Но ведь кто-то его убил. Кто-то из нас.

– Менты разберутся, – сказал Юра. – Это их работа.

…Приехала милиция. Леся ушла к себе. То ли на нервной почве, то ли еще отчего, но она принялась поедать холодную гречневую кашу с холодными сосисками, запивая холодным кофе. Потом улеглась на диван, прислушивалась к звукам, дрожа не от холода, нет, – от страха. Но туда пойти не рискнула, ждала мужа или милицию.

Юрка пришел часа через три, упал в кресло напротив, отпил из бутылки минеральной воды и уставился на Лесю.

– Что там? – настороженно спросила она.

– Убийцу нашли.

– Ты так смотришь… Полынь сказала про меня, да? И теперь думают, что я убила?"

"– Полынь Петровна была под моим контролем. Лошадь-то я разрешил ей оставить, а все друганы Борьки видели ее у него, подтвердили бы, что Пегас украден. И что бы она говорила в свое оправдание?

– Тогда кто убил?

– Сначала скажи, что ты делала в парадном? Только лишь выжидала, когда они пойдут грабить покойника? Ты этого знать не могла.

– Я вычислила, что ты… – Леся замолчала. Ох, как трудно говорить! – Что ты мог его убить. Ну, возникла спонтанная ссора, потом драка… Я пошла уничтожить улики.

– Улики? – вытаращился Юра. – И какие же улики ты уничтожала?

– Отпечатки ног и пальцев. Ты же боролся с ним на полу… Оставил отпечатки…

– Ты что, вытирала пол?

Леся закивала. Потом добавила:

– И дверной проем. И дверь с обеих сторон. И еще где-то… Мне было так страшно…

Внезапно Юрка начал хохотать. Он хохотал до икоты, до слез. Вдруг переставал, но, взглянув на жену, снова закатывался от хохота. Леся хмурилась, озадачившись, с чего его так разобрало. Наконец вспылила:

– Не понимаю, что тут смешного! А ты зачем туда ходил на рассвете? Так и не ответил мне.

– У тебя одна серьга в ухе.

Ничего себе переходы. При чем тут серьга?

– Потеряла еще два дня назад, я говорила тебе, – сказала Леся.

– Но ты не сказала, что потеряла ее два дня назад. Так вот, на рассвете я ходил искать серьгу у Борьки.

– У Борьки? С какой стати ты искал у него?

– Думал, ты потеряла ее в результате борьбы. Ночью дождь полил, я надеялся, что к утру он перестанет, к тому же на рассвете лучше будет видно пол.

– Так ты думал, его я… – задохнулась Леся.