– Катя, моя Катя, – испуганно говорил в трубку Анджело и успокаивал меня тем, что со мной ничего не случится, потому что мы нужны друг другу.

Я сидела в темной кладовке, дрожала от холода и страха и прислушивалась к каждому звуку. Нервы были на пределе. Где-то там, наверху, раздавались незнакомые голоса и непонятные звуки.

– Анджело, а ты меня любишь? – задала я вопрос, понимая, что если меня найдут, то это будет последний мой с ним разговор.

– Люблю.

– Так ты любишь или хочешь?

– И люблю, и хочу. Катя, дай мне телефон твоей полиции. Я позвоню.

– Я уже позвонила, – все так же шепотом ответила я.

– Ну и почему они не едут?

– Потому что они приезжают в основном только тогда, когда всех уже перестреляют. Мы за городом живем. Пока доедут, еще неизвестно, сколько пройдет времени.

Услышав, что голоса уже где-то неподалеку от меня, я отключила телефон и почувствовала, как у меня замерло сердце. Мне вообще показалось, что оно остановилось. Я прижала руки к груди и почувствовала, как от дикого страха мне не хватает воздуха.

Где-то недалеко были слышны крики, мат, топот ног. Зажав самой себе рот ладонью, я собрала по крупицам все свои усилия для того, чтобы не закричать.

Я не могла осознать масштабов происходящего, но где-то там, в подсознании, осталась моя Италия и мой Анджело. Мне вдруг показалось, что я была на каком-то празднике, а то, что происходит сейчас, просто уничтожило этот праздник. Все хорошее когда-то обязательно заканчивается. Наверное, сейчас я расплачиваюсь за свою итальянскую любовь. А ведь мне уже давно не было так здорово.

Бесспорно, я виновата перед Андреем, но ведь в Италии так сильно обостряются все чувства…

Я не знаю, сколько времени я просидела, свернувшись калачиком, в сырой и холодной кладовке, но мне казалось, что прошла целая вечность.

Наконец я услышала, как мужской голос произнес долгожданные слова:

– Это милиция. В доме есть кто-нибудь? Женщина, которая нам звонила, жива?

– Жива! – крикнула я и выскочила из кладовки.

А дальше все происходило, словно во сне. Я бродила по дому, смотрела на учиненный в нем погром, тихонько ревела и совершенно не жалела о том, что нас с Андреем ограбили. Главное, что я осталась жива.

У сторожки лежали убитый дед Петр и наша овчарка Маня, которую мы с Андреем взяли к себе еще щенком.

От увиденного мне стало еще страшнее. Хотя, если так разобраться, бояться мне было больше нечего."

"– Я случайно подошла к окну, потому что Маня залаяла, и увидела на территории дома чужих людей, – устало объясняла я милиционерам.

– В соседнем поселке тоже было совершено нападение на дом. Действует одна и та же банда отморозков.

– Это не банда, – покачала я головой. – Это расплата за любовь. Просто нельзя делать больно тем, кто тебе очень дорог.