У Саркиса ключи, да и на смене же он. Кто тогда?
Тишина заставляет сомневаться. Вдруг приснилось?
Трель звонка раздаётся вновь, отвечая на мой вопрос. Спускаю босые ступни на пол и иду открывать.
— Кто там? — в глазок, как назло, ничего не видно.
— Это Гордей, Стеф. Открой.
Посреди ночи?
Тряхнув головой, проворачиваю внутренний замок и распахиваю дверь. На пороге действительно друг и тренер моего мужа. Мрачный, бледный. В карих глазах расплылась чернота.
Живот невольно поджимается до боли, и дыхание начинает сбиваться.
— С ним что-то случилось? — спрашиваю упавшим до хриплого шёпота голосом.
Гордей проходит глубже в нашу обновлённую прихожую. Берёт меня за руку. У него пальцы холодные, а на улице лето.
— Кис на байке в тачку влетел.
Моё сердце перестаёт биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает. Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу.
— На операционном сейчас. Тяжёлый. Поедешь?
— Ж-живой, — заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса зубы начинают стучать.
— Живой. Пока… — цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить.
— Пока? — смаргиваю слёзы с ресниц. — Пока?! — резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами.
— Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там вечно визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая. Кому-то надо было передать, чтобы родственникам сообщили. Наткнулись на меня, — объясняет он.
— Минуту, — прошу Гордея.
Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой».
Надо успеть.
Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю кровать в поисках телефона. Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны!
Растирая по лицу слёзы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка. Гордей открывает мне дверь. Забирает ключ и сам запирает квартиру. Я не могу, у меня дрожат руки."
"Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как единое целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт. Да украли паспорт. Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним всё хорошо, и вернёмся домой. А утром Кис приедет уставший, заберётся ко мне под простыню и будет жадно тискать, нашёптывая пошлости, от которых горит всё тело и щёки полыхают смущением.
Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него всё ещё холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы.
— У тебя есть номер телефона его отца? — тихо спрашивает друг моего мужа.
— Дяди Сурена? Зачем?
— Надо сказать ему. И там Анаит.
