На экране качнулся белый потолок с гроздью жизнерадостных воздушных шариков подозрительно вытянутой формы, отчетливо напоминающих надутые гелием презервативы. Черным маркером на них были нарисованы снежинки, снеговики и звезды.
— Первое января, мудила, восемь утра, — сказал за кадром сиплый голос Брана и сочно зевнул. — Че те надо в такую сраную рань?..
— Бран, проснись, есть серьезное дело! — позвал Майкл.
— Твою мать, — глухо пробормотал тот. Потом экран затемнила лапища Брана, послышался громкий шелест ткани, и в окошке Скайпа появилось лицо с заплывшими от недосыпа глазами.
Бран, как и десять лет назад, брился налысо. Говорил — привык. Говорил — его ссать как прет заявляться на деловые встречи в таком виде, отыгрываясь за все те разы, что он тусил на них в костюмчиках и при галстуке. У него был густой калифорнийский загар, короткая темная щетина на морде и татуировка от плеча до уха со стилизованным валлийским драконом.
— Че стряслось?.. — спросил Бран, держа телефон над собой, будто собирался делать утреннее селфи, как типичная звезда Инстаграма. На его татуированном плече сонно заворочалась чья-то макушка с голубыми и бирюзовыми завитушками. Судя по неоновому цвету и съехавшей на нос челке, это был парик.
— С Бобби что-то случилось, а его врач улетела в Китай, — сказал Майкл. — Можешь съездить туда?
Бран бросил протирать глаза — от изумления они у него и так раскрылись.
— В Китай?! — громко переспросил он. Неоновая голова у него на плече застонала и послала его нахуй хриплым девичьим голосом.
— К Бобби! Ко мне домой, в Лос-Анджелес.
— Ты ебанулся, мужик?.. — с непередаваемым сочувствием спросил Бран. — Где я, а где Лос-Анджелес? Да я буду часов пять ехать!
— Возьми билет на самолет! — мгновенно предложил Майкл.
Бран громко зевнул и почесал грудь.
— Слуш. Я тя канешн люблю, но ты пизданулся. Я не поеду за триста пятьдесят миль нянчиться с твоей псиной.
— Бран!.. Я тебе оплачу билеты туда и обратно! Первым классом! Чартер закажу, хочешь?!
— Дай я те сам оплачу чартер по направлению в нахуй, — дружелюбно предложил Бран. — Ты над своим Бобби дрожишь так, что у меня щас тут все аж завибрирует. Эта конина вечно выкаблучивается, когда ты уезжаешь. Знаешь, как это называется? Эмоциональный шантаж. Тебя шантажирует твоя собака, а ты ведешься, как малолетка на мороженку.
— Бран, с ним что-то случилось, — взволнованно повторил Майкл. — Иберо говорит, у него кровь на морде. А у него слабый желудок, ты знаешь.
— А у тя слабые мозги, эт я тоже знаю, — недовольно сказал Бран и пошевелил плечом, чтобы голова девицы с бирюзовым париком сползла за границы кадра.
— А если у него язва?.. Если он съел что-то? Стекло?..
