Кажется, что к вечеру стало еще теплее, словно лето пришло всерьез, не понарошку. Но Ире все равно было зябко, только это не имело никакого отношения в температуре воздуха. Ее растревожили вопросы, которые задал в своей пьесе автор со звучной фамилией Дюрренматт. А еще она постоянно ловила на себе взгляд Георгия. Он не обманул. Он действительно часто и много смотрел на нее. И взгляды эти были… Раздевающие, да. Оказывается, Ира еще помнила, как интерпретировать такие взгляды. Ну а что она хотела, одевшись девочкой-конфеткой. Весь ее вид говорил: «Разверни меня и съешь!». Георгий, похоже, именно это и собирался сделать. Вопрос только в том, достанет ли у нее сил этому сопротивляться?
***«Прованс» был предсказуемо вычурно роскошен. Но выдержан, и правда, в духе Прованса — пастельные тона в интерьере, всюду цветочки, шпалеры на стенах. Перед Ириной отодвинули затканный растительным орнаментом стул.
— Спасибо.
Зато кухня оказалась на высоте — выбор внушал уважение, а на цены Ирина принципиально не смотрела. Она же дала себя слово обожрать Георгия. И не только обожрать.
— Я буду коньяк, — безапелляционно объявила она, когда Георгий выжидательно уставился на нее, подняв лицо от винной карты.
Он несколько секунд внимательно смотрел на нее, потом кивнул. И подошедшему официанту озвучили заказ, который включал в себя сто коньяку, бокал белого сухого вина, две порции салата со свежими овощами и моцареллой, стейк из семги с овощами гриль для Георгия и телятину с грибами и картофелем в горшочке для Ирины. Пока идея обожрать Георгия не слишком реализовывалась, но Ира имела большие виды на десерт. И на коньяк. Георгий ей заказал «Хенесси ХО», а на этом можно сделать кассу.
— Тебе понравилась пьеса? — ее пузатый бокал с темно-коричневым содержанием и его тонкий с почти прозрачным вином легко и почти неслышно столкнулись.
— Очень, — искренне ответила Ирина. Сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Шоколадной каплей коньяк потек вниз, оставляя за собой тепло. Божественное. Еще глоток. И еще.
Георгий смотрел на нее с веселым изумлением. Свое вино он едва пригубил.
— Здоровы вы, матушка Ираида Павловна, коньячок кушать.
— А то! — рассмеялась Ира. Настроение у нее стремительно улучшалось, и она не помнила уже, что ее там, по дороге в ресторан, беспокоило. — Что, опасаешься, что денег не хватит?
— Придумаю что-нибудь, — беспечно отозвался Георгий, делая крошечный глоток. — На крайний случай, помою посуду на кухне.
— После того, как я видела, насколько ловко ты обращаешься с лопатой — я уже ничему не удивлюсь, — Ирина в один долгой и невероятно вкусный глоток допила коньяк и выразительно посмотрела на Георгия. Он не менее выразительно посмотрел на пустой коньячный бокал.
