И первым же делом утром в понедельник он позвонил нужному человеку и запросил информацию, которую давно было бы пора запросить. Нужный человек невозмутимо принял заказ и даже не особенно удивился, что объект Гошиного интереса не имеет фамилии. Гошу этот факт тоже изумил. Вот это он хватку потерял… или голову…. или еще чего. Спит с женщиной уже не одну неделю. Не только спит, между прочим. Пищу делит, и кров. И мысли. И даже ключи от своей квартиры ей оставлял. А фамилией заинтересоваться не удосужился. Да кому нужна фамилия, при таком колоритном имени — Ираида? Возможно, конечно, что вопрос фамилии Гоша подсознательно обходил стороной — в детстве и юности он стеснялся своей не слишком благозвучной фамилии. Это теперь он относился к этому вопросу вполне философски. Могла быть и хуже фамилия, в конце концов. Не фамилия красит человека, а вроде как наоборот.
Ладно, нужный человек на то и нужный, а еще надежный — все выяснит по краткой вводной «Ираида Павловна, дворник в «Синей звезде»».
Сделав запрос информации, Гоша о нем тут же благополучно забыл. Потому что понедельник — это такой специальный день, в который в конце его можно забыть, кто ты есть такой. По крайней мере, Гоша вспомнил о своем запросе лишь в машине, когда уже ехал домой. Ну и ладно. А вдруг Ирка его сегодня откровениями побалует? Вдруг она после вчерашнего возмутительного демарша раскаялась и сейчас встретит его поцелуем и откровениями?
Сам он вчера до позднего вечера засиделся у брата в гостях. В том числе и потому, что не был уверен в себе. В том, что, вернись раньше, не пойдет к Ирке устраивать разборки. А так — приехал уже в двенадцатом часу, сил на разборки не было.
Гришка с Лютиком его такому длительному визиту были рады. А больше всех радовались Ганька и Хан. И втроем они на двух велосипедах и одном комплекте из четырех лап часа на три удрали в поля. Бегали, орали, дурачились, валялись в траве, глядя в небо. Отбирали у Хана честно сохоченную ящерицу. Потом Гоша уговаривал Ганьку, что ящерицу не надо брать с собой домой. И что мама совершенно не обидится, если ей не принесут ящерицу. И папа не расстроится. И даже Ромка это спокойно переживет. Потом пришлось уговаривать Хана не ловить заново отпущенную ящерицу, которую назвали Гектором.
Вернулись они уставшие, голодные и довольные. Молодые родители, которые, практически как у классиков, были уже не очень молоды, тоже, кажется, были вполне довольны их отсутствием. Все-таки быть родителями двух детей четырех и ноль пяти лет отроду — не самый легкий труд. Особенно если родителям — точнее, отцу семейства — уже перевалил пятый десяток. Нет, Гришка, конечно, молодцом, а Лютик — еще большим молодцом.
