Сидевшая на диване Джамиля сжимала пальцами смартфон Даниала, а из динамика лился голос Закира — счастливый, умиротворенный, влюбленный.
— Камелия нашла это видео в его ноутбуке. И еще ребята детектива, которого я нанял, взломали его облако. Там есть фотографии, селфи… другие видео.
Повернув к нему опухшее, заплаканное лицо, Джамиля посмотрела на него как побитая собака, по которой только что проехался грузовик.
— Покажи! Покажи мне всё!
Даниал тихо кивнул. Он решил, что сегодня вечером Джамиля узнает всю правду о сыне, потому что если он снова промолчит, то она никогда его больше не простит. И в конце концов, они должны прожить очередную трагедию вместе, а не врозь. Он будет рядом.
Открыв галерею, куда перенесли часть того, что скачал с “облака”, Даниал снова передал мобильный Джамиле. Листая снимки, она все больше убеждалась в серьезности чувств Закира к Риане. Ее она ненавидела всем сердцем, всем своим существом. Она украла у нее мужа. А теперь оказалось, и сына."
"Из груди Джамы вырвался сдавленный, жалобный, мучительный стон. Телефон выпал из рук, а она схватилась за живот, согнулась пополам и завыла белугой. На все еще включенном экране застыла фотография, на которой Закир обнимал Риану сзади. Они стояли напротив круглого зеркала, скорее всего в его квартире. Ее сынок, ее дорогой мальчик, был выше нее, и она прижималась к нему спиной, обнимала за руки. И на ней было только лишь полотенце. Волосы мокрые… у обоих.
— Закир! Сынок! Почему она? — закричала Джамиля, выпрямилась и упала в объятия Даниала.
Даниал укрыл ее от всего мира сильными руками, и она плакала на его плече навзрыд, выплескивая всю боль и отчаяние. Почти три года назад они точно также оплакивали смерть сына и казалось, раны уже начали затягиваться, но их снова расковыряли.
— Он любил ее, — цепляясь за рубашку бывшего мужа, плакала Джамиля. — Почему он ничего нам не сказал?
— Я не знаю, — в груди Ибрагимова неприятно жгло. Если бы он знал ответы на все вопросы.
Сейчас ему так хотелось забрать всю ее боль, даже если для этого придется преумножить свою. Лишь бы она не страдала. А Джамиля подняла на него красные глаза, вцепилась и срывающимся голосом сказала:
— Я думала мы близки. Я говорила ему, что он всегда может прийти к нам за советом, если у него будут проблемы, вопросы… что угодно. Я воспитывала его по-другому. Он скрывал от нас всё это. Сколько ему было, когда они начали встречаться? Семнадцать-восемнадцать? Она была вхожа в наш дом. Зак приезжал к тебе в офис. Когда? Когда?
— Я не знаю, Джама. Если бы я только знал, заметил, — сжав ее ладонь и смотря ей в глаза, воскликнул Даниал. — Она запудрила ему мозги. Влюбила в себя. Загипнотизировала, приворожила. Не знаю, — все фразы били наотмашь.
