После он снова склонился над Джамилей, задрал белую футболку, а когда она подняла руки вверх, рванул ее и бросил на пол. Она была без бюстгальтера. Нагая, идеальная богиня. Такая же светлая и желанная, как в их первую брачную ночь.
Сначала Даниал припал губами к сладкой, сахарной коже на шее. Джамиля обняла его и дышала учащенно, блуждая ладонями по плечам. Затем он спустился ниже, попутно оставляя следы на горячем теле. Когда же мужчина добрался до груди и начал ласкать языком теплый, упругий сосок, Джама прогнулась в пояснице, восторженно застонала и запустила пальцы в его волосы.
— Вторую… пожалуйста, — на выдохе взмолилась она, чувствуя как призывно ноет левое полушарие.
И снова эта его магическая ухмылка, от которой желание только усилилось. Выполнив ее просьбу, Даниал проложил дорожку из поцелуев к животу, а Джамиля уже дрожала от возбуждения и желания. Он спустил шорты вместе с обычными, не вычурными трусиками, а после разделся сам.
Еще несколько секунд Даниал и Джамиля смотрели друг на друга, затаив дыхание.
— Даник, — прошептала она перед неизбежным.
— Что, родная? — ему казалось, у него сердце сейчас вылетит из груди — так он ее обожал, так он ее хотел.
— Я тебя люблю. Всегда любила, — подняв руку, она трепетно погладила его по лицу, пройдясь подушечками от лба до подбородка. — Только тебя. С самого первого дня.
Его губы расплылись в довольной, победной улыбке.
— Моя, — поставил он точку в этом диалоге и вошел в нее, соединив тела и души.
Джамиля едва не задохнулась от счастья. Всё плохое вдруг забылось, а все нынешние проблемы они поставили на паузу. У них были эти минуты взаимной любви и радости, когда они отдавали друг другу все, что имели; когда сквозь стоны признавались в чувствах и обещали, что больше не расстанутся.
Смеркалось. Вставать совершенно не спешили, хотя по-хорошему надо было поужинать, ведь она старалась, запекла его любимые бараньи ребрышки с картошкой. Он даже, когда зашел, по запаху понял, что Джама ради него возилась на кухне. Но их обоих накрыла лень. Все, чего они хотели — нежится в объятиях друг друга, сплетать пальцы, разговаривать, целоваться. Даниал прекрасно помнил, что Джамиля млела, когда после занятий любовью, он выводил узоры на ее спине, очерчивал талию, гладил ягодицы. И сейчас она, подобно кошке, одобрительно мурлыкала и блаженно улыбалась.
— Ты же голодный, — сказала, закинув на него ногу.
— Я еще хочу, — подмигнул он, а она тихонько засмеялась и уткнулась носом в его плечо.
— Сумасшедший."
"— Сумасшедший и безумно влюбленный, — посмотрел на нее, а потом поцеловал в лоб. — Джама?
— Да?
— Ты простила меня?
— Да. А ты?
— И я. Начнем все сначала? Хочешь, пойдем к психологу? Хочешь, уедем вдвоем на необитаемый остров? Я сделаю, все, что ты хочешь.
