Несколько минут они молчали. Вингейт похрапывал, сидя на стуле. Гарри не отрывал глаз от Клер. Он не знал как выйти из этого дурацкого положения.

Глупо вот так сидеть и молчать рядом с такой красивой девушкой.

— Вам не надоело смотреть на меня? — спросила вдруг Клер.

Гарри улыбнулся.

— Извините меня, но я не могу отвести от вас взгляд. Не могу и не хочу.

— Ну, вот еще, — возмущенно пробурчала она и отвернулась.

Почувствовав внезапное вдохновение, Гарри начал цитировать вполголоса, как бы для себя:

— Величественная, как ночь, она идет под звездами…

Клер не шевельнулась, но он почувствовал, что она с трудом сдерживает смех.

— Я вас наверняка больше не увижу, — сказал он проникновенно. — Поэтому позвольте мне сказать, что я еще никогда не встречал такой красивой девушки, как вы.

Она посмотрела ему в глаза.

— Вы совсем сошли с ума и к тому же удивительно пошлы. Но тем не менее…

Девушка смотрела на Гарри уже с интересом.

— Это только потому, что вы мне кажетесь красивой.

— Правда?

Она взглянула на него внимательнее.

Парень относился к той категории мужчин, с которыми она обычно не встречалась.

Молод, без денег, с приятной улыбкой, в глазах нет того пошлого огонька, который она всегда видела у остальных, с которыми виделась в первый раз.

Но больше всего ей понравились его глаза, чистая кожа и белые зубы. Она и сама была удивлена, почувствовав, как исчезает ее враждебность.

«А ведь мальчик не так уж и плох», — подумала она.

— Гарри Рикк, — протягивая руку, сказал он, — а вас как зовут?

Она нахмурилась.

— Это вас не касается, но, в конце концов… не все ли равно. Меня зовут Клер Доллан.

— Клер? Я когда-то изучал значение имен.

Вы знаете, Клер по-латински означает вспышку, молнию, славу.

— Вы мне морочите голову?

— Нет… Я серьезно… Эта книга до сих пор у меня. Если хотите, я вам ее дам почитать.

— Меня это не интересует, — сказала она и снова замолчала.

— Вы часто приходите сюда? — спросил наконец Гарри.

— Нет, не часто. Последний раз я была здесь во время войны в день последнего налета.

Эта фраза дала Гарри возможность сказать, что прежде, чем стать солдатом, он был шефом бомбоубежища в ста метрах отсюда, поэтому он и привык к этому бару.

— Это приятный бар, — начал он.

 — А вы что делали во время войны?

— Ничего, — она пожала плечами, вспоминая поездки в такси с американскими офицерами и схватки с наглыми мужиками с применением дзюдо. — Женщины не могут делать ничего героического во время войны, — добавила она с улыбкой. — Я была к тому же слишком молода.

Гарри знал женщин, которые во время войны сделали гораздо больше, чем он, и которые были не старше, чем Клер. Он знал одну девушку, которую забросили во Францию и которую расстреляли в застенках гестапо.