Я подаю команду Дракону возвращаться в лагерь.
Поднимаясь в воздух, я вижу, как гвардия Семибоярщины уже заходят в портал, окончательно ориентируясь на отход.
Довольно улыбаюсь, наблюдая за боярским отступлением.
— Ну, теперь можно и в гости к Организации.
* * *Фронтир Сибирской Аномалии, Сибирь
Переход наконец завершается. Трубецкой сидит в машине, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Четверых бояр едва не сожрал гигантский гуль, и теперь, вместо триумфа, им придётся расплачиваться за своё спасение перед этим телепатом, которого они, между прочим, собирались обойти в гоне. Да как такое возможно⁈ Почему Филинов снова в выигрыше⁈
За то недолгое время, что он пробыл на Той стороне, он столкнулся с тремя Грандмастерами-иномирцами. Двое лордов-дроу — надменные, как будто мир у них в кармане, и эта проклятая негритянка, сумевшая накрыть весь лагерь Тьмой, будто играючи. А потом… Как будто этого было мало. Они не смогли справиться с гигантом-гулем, ради которого и сунулись в Аномалию.
А Вещий-Филинов вот смог! Этот мальчишка! Как сыр в масле, снова выкрутился, подстроился под ситуацию, провернул очередную авантюру и вышел победителем.
Трубецкой стиснул зубы, напрягая пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Боярин кипел от ярости.
Вместо того чтобы разобраться с гигантом-гулем, завалить его и принести тушу Царю, выкупив Междуречье, они снова дали Вещему-Филинову возможность выйти вперёд. Да ещё и оказались у него в долгу — перед выскочкой из простонародья!
И теперь у всех присутствующих остались об этом воспоминания.
А в мире магии и телепатии воспоминания — это неопровержимые доказательства. От этого долга не отвертеться, как ни крути. Попробуют — Филинов может либо пойти к Царю с жалобой, либо слить их враньё в прессу. А это ударит по их партнёрам, которые вряд ли захотят иметь дело с теми, кто не держит слово.
Рядом тощий, бледный Хлестаков грустно тянет, разглядывая что-то за окном:
— Знаешь, мне кажется, Вещий-Филинов нас терпит, пока ему что-то от нас нужно.
Трубецкой резко бросает на него раздражённый взгляд, в глазах глухая ярость.
— Что ты несёшь?
Хлестаков пожимает плечами.
— Он поднялся из простолюдинов, он из новых дворян. Превзойти старое сословие — вот чего он добивается. А ты, Трубецкой, как и мы все, теряешь хватку. Грустно, но факт.
Трубецкой резко поворачивается к нему, в глазах мелькает гневное пламя.
— Ах, значит, теряю⁈
— Именно. — Хлестаков печально усмехается.
Трубецкой раздражённо отводит взгляд, стиснув зубы.
— Самое противное в этой ситуации… — голос Трубецкого стал тяжёлым, пропитанным глухой злобой. — Не выйдет замолчать о том, что он завалил этого гуля. Ведь все мы видели правду.
