Ах, если бы только вышло, только бы все получилось…

В передней раздались шаги, Матильда вскочила и бросилась туда. И – о чудо, – и впрямь вышло! Запыхавшаяся, красная от беготни горничная толкала перед собою странного вида женщину.

– Вот, – с досадой на гостью прошипела горничная, – насилу нашла, она не успела уйти далеко, хорошо, дворник ее заприметил.

«Вот это вовсе нехорошо, что ее дворник видел. Ну да ладно!» – мелькнуло в голове Бархатовой.

– Послушайте, я о вас знаю, вы – Лия Гирей, Сергей Вацлавович мне о вас рассказывал. Его нет теперь и долго не будет. Я его близкий друг, и поэтому вы можете мне довериться. Не бойтесь меня, я вам помогу. Вы как тут очутились, вас следователь выпустил? – стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче, доверительнее, спросила Бархатова.

– Сама ушла, – последовал короткий ответ.

– Вот это славно! – Бархатова засмеялась. – Вы хотите сказать, что убежали из-под стражи? И прямо сюда, на квартиру к господину Желтовскому? Да вы же погубите его!

– Мне некуда деваться, господин адвокат дал мне свою карточку, – тихо ответила беглянка.

– Ну, вот что! – решительно заявила Матильда. – Я чрезвычайно обеспокоена вашим визитом сюда. Боюсь, что это не пройдет незамеченным для репутации адвоката Желтовского. Но я помогу вам, я действительно вам помогу. Доверьтесь мне и ступайте со мной.

Матильда крикнула оторопевшей горничной, чтобы та подозвала ее кучера и сказала ему подать коляску к парадному входу. Да чтоб держала язык за зубами! Ради хозяина, который так к ней добр и снисходителен. Для убедительности она сунула горничной рубль. Придется и дворнику заплатить за молчание, будто и не видел он ни горбуньи, ни Бархатовой и не заметил того обстоятельства, что обе дамы уехали в коляске Матильды Карловны.

Глава 31

Надзиратель только на следующее утро вспомнил о своей подопечной. И немудрено! Революционеры попытались освободить своего товарища, взорвали часть тюремной стены, пытались организовать побег. Да только куда уж им! Не вышло! И поди-ка, как они распоясались, обнаглели! Страх божий потеряли! А шуму, шуму-то было, и нагоняй от начальства заработал. Но ничего, все обошлось, слава Богу! Бомбиста водворили в камеру, стену всю ночь заделывали.

Надзиратель усмехнулся и глянул в глазок. Но никого не увидел. Не веря собственным глазам, он вставил ключ в замок, но не успел повернуть его, как дверь подалась вперед. Он похолодел, и что-то оборвалось в его животе. Камера оказалась пуста!

Сердюков не поверил собственным ушам, когда ему доложили об исчезновении горбуньи. И уж окончательно он впал в бессильное бешенство, когда беглянку не удалось обнаружить по горячим следам – ни в первый день, ни позже."

"– Куда она могла запропаститься? – горячился он.