Черт возьми!
Выбежав за дверь, я спустился по лестнице и словно обезумел. Я переворачивал стулья, срывал со стен картины, разбивал керамику и хрусталь. Все, что любила мама. Мне было все равно. Я мог прибраться до того, как она вернется домой назавтра или дней через пять. Вещей не будет, но она смирится с этим. Ведь больше меня и всякого барахла эта женщина любила только одно – саму себя.
Следующие два часа я был как в тумане. Я разбил каждую фотографию, с которой улыбался ей, каждую статуэтку, которая создавала впечатление домашнего уюта.
Когда я закончил, дом был разгромлен. Но я чувствовал небывалый подъем духа. Никто не мог ранить меня, если я не мог ранить их.
Обливаясь потом, я измученно выполз на заднее крыльцо, прихватив с собой бутылку «Джека», и дождь охладил меня. Не знаю, как долго я сидел там, но наконец-то у меня получалось дышать, и это было здорово. Наверное, я вел себя по-детски, разбивая все это барахло. Но теперь я снова взял себя в руки и сидел на улице, выпивая и наслаждаясь спокойствием в своей голове.
– Джаред?
Я повернул голову на звук, и у меня тут же перехватило дыхание. Господи Иисусе… Нет, нет, нет…
Она здесь? В коротких тортиках и простой майке?
Я снова отвернулся, надеясь, что она уйдет. Мне не хотелось сорваться на нее. Или сделать какую-нибудь глупость. Я наконец успокоился, но в голове моей все еще был кавардак – я не мог сейчас общаться с ней.
– Джаред, Собака лаяла на улице. Я позвонила в дверь. Ты не слышал?
Черт, она была так близко. Я чувствовал тягу к ней. Мне хотелось стать еще ближе. Хотелось оказаться в ее объятиях и не покидать их, пока я не забуду вчерашний день.
Она обошла меня, и в пальцах закололо. Они желали ее. Только ее.
Я на мгновение поднял глаза, не в силах сопротивляться желанию.
Проклятье. Она промокла до нитки. Я снова отвел глаза, понимая, что произойдет, если я этого не сделаю. Влажная майка прилипла к ее телу, и она попыталась прикрыться, скрестив руки. Ноги блестели от капель, шорты открывали загорелые бедра.
– Джаред? Почему ты не отвечаешь! – крикнула она. – Дом разгромлен.
Я снова попытался взглянуть на нее. Зачем? Кто знает? Каждый раз, когда я видел ее, мне хотелось растворить в ней свое сердце. Разве это могло пойти нам на пользу?
– Собака сбежала, – выдавил я. Какого черта?
– И ты закатил истерику? Твоя мама знает, что ты сделал с домом?
И тут между нами снова встала стена. Моя мама. Тэйт смотрела на меня так, словно я не мог себя контролировать. Словно я был слаб.
Мне больше не хотелось причинять ей боль, но и подпускать ее к себе у меня не было желания.
– Какая тебе разница? Я же ничтожество, правда? Неудачник? Родители меня ненавидят. Разве это не твои слова?
Да, так проще. Оттолкнуть ее.
