Приснилось…
Господи, но как же так?! Она никогда не видела таких реалистичных снов…
И почему так тяжело дышать? И отчего так тоскливо сжимается сердце?
Слезы — непрошенные, нежданные, горькие — полились по лицу девушки. Все это ей всего лишь привиделось… Реальное прошлое сплелось с вымышленным будущим и вылилось в невероятную, несуществующую историю.
Нет никакого Глеба, нет детей, нет того счастья, что она ощущала внутри… Снова одна… Снова беспросветное одиночество… Господи, ну как же так?!
А все тот портрет виноват… Увидела янтарные глаза и пропала, нафантазировала себе невесть что! Дура!
Но как реалистично все было в том странном сне!.
Саша отчетливо помнила каждую мелочь, она знала мысли всех людей, с которыми столкнулась в этом захватывающем видении, ощущала их эмоции, желания, страхи… Так не бывает! Нет, ну, правда же — не может такого быть! Девушка не хотела верить в то, что целая жизнь — яркая, трудная и… счастливая, несмотря ни на что, оказалась вымыслом.
Тоскливое чувство разливалось внутри. Только что, у ее ног был весь мир. Только что, она любила и была любимой…
Сердито вытерев мокрое лицо, девушка решительно встала с кресла.
Внезапно, Саша замерла и прислушалась — с кухни доносился какой-то шум. Александра усмехнулась — надо же, сон в руку, так же начинался, — и направилась на раздающиеся звуки…
… Она вошла в кухню и почувствовала, как слабеют колени. Глеб!
Вот же он, такой родной и близкий, сидит за столом и уминает приготовленные на завтра деликатесы. Уставший, вымотанный, заросший щетиной, но бесконечно любимый.
— Глеб, Глебушка… Ты вернулся…
Мужчина поднялся из-за стола и, как завороженный, двинулся ей навстречу. Он смотрел на незнакомую девушку и чувствовал, как сладко заходится ставшее таким живым сердце. Оно стучало, толкая Оборского вперед, прямо к этому сияющему любовью лицу, к этим мягким и нежным губам, к упоительно пленительному телу…
— Моя! — отозвалось внутри. Пьянящий аромат окутал его, лишая рассудка и привычного хладнокровия.
Губы, которые мужчина смял в поцелуе, охотно раскрылись ему навстречу, и Глеб утонул в их сладости, теряясь от ощущения бесконечного узнавания. Она… Он ее знает… Тихий стон, раздавшийся в тишине кухни, свел мужчину с ума. Волк, сидящий внутри, в нетерпении рыкнул, побуждая к действию, и Оборский не выдержал — он с трудом оторвался от губ незнакомки и сипло произнес:
— Если ты хочешь передумать, скажи сейчас, сразу, потому что больше я тебя не отпущу. Никогда.
