Помнишь? Я разбила коленки, и мне пришлось идти около четырех кварталов. Мои носки были полностью в крови. Ты дала мне эскимо на палочке со вкусом винограда. Только, я плакала так сильно, что мое эскимо упало в ванную. Ты заставила меня помыть его и съесть в любом случае. Помнишь?
— Может быть, это ты. Чего ты хочешь?
Я почувствовала, как мое сердце разрывается.
— Я просто здесь, чтобы увидеть тебя, мама. Ты знаешь, это не тюрьма. Это дом для пожилых людей. Здесь позаботятся о тебе.
— Они били меня! — Она подняла рукав, показав мне отпечатки пальцев и синяки на руках.
Я испугалась, когда она показала мне это в первый раз.
— Мам, я знаю, что ты сделала это сама. Они не причиняют тебе вреда. А ты не причинишь вреда себе, правда?
Контроль над разумом. Это в медицине единственное лекарство. Контроль разума, чтобы не сделать больно себе.
— Ты хочешь сказать что-нибудь, чтобы избавиться от меня. Ты меня ненавидишь. Вот почему ты оставила меня в тюрьме. Ты меня ненавидишь.
Пришлось подготовиться к неизбежному.
Я почувствовала слезы на глазах.
— Нет, мама я люблю тебя, ты знаешь, что я люблю тебя.
— Ты любишь меня? Моя дочь никогда не сказала бы этого. Убирайся! Убирайся прочь от меня! Ты — от них.
Мама бросилась на меня, и мне пришлось быстро увернуться, чтобы избежать ее удара. Я распахнула дверь и попыталась убежать, но налетела на медсестру.
— Все будет хорошо, милая. Она плохо спала прошлой ночью.
— Она, правда, просила?
— Да.
— Хорошо, если она попросит снова, скажите, что я люблю ее. И что я скоро приеду снова.
Внутри комнаты, была еще одна сестра, которая разговаривала с мамой. Я смотрела мгновение, а потом отвернулась, махнув сестре.
Я плакала по дороге домой, как делала это всегда, после посещения мамы. После того, как отца убили, все стало еще хуже.
Мой брат Кел ходил в школу в Чикаго, но его почти никогда не было дома. Мне надо было платить за его учебу.
