Я не вещь, которую можно положить на место, и она там будет лежать. У меня чувства есть. Я хочу участвовать в нашей совместной жизни.
— В том-то и суть, что ты самый важный для меня человек! Я хочу уберечь тебя! Я почти разобрался с Ломоносовым. Сегодня он должен был совершить запрещенную сделку, его бы повязали, — выдаёт он, пока я удивленно хлопаю глазами от неожиданности. — А в итоге что, я опять убегаю, как трус, потому что в городе увидели тебя!
Слушаю его слова с замиранием сердца, дыхание перехватывает от осознания своей глупости. Своей недальновидности. Потерялась в себе и по итогу вогнала нас в неприятности.
Я не хотела мешать.
— Если бы ты сказал мне… — шепчу еле слышно. — Я бы...
— То ты бы рванула из дома, чтобы не подвергать меня опасности, — рыкнул он и ударил по рулю. — Скажи, не так?
Боже…
Руслан опускает голову вниз и тяжело вздыхает, по его лицу видно, что до него никак не дойдет, как я за него переживаю...
— Но я же хочу, как лучше, я не хочу, чтобы потом тебе тыкали из-за меня.
Не хочу портить ему жизнь, он же видит, какая я проблемная. Свалилась ему на голову.
— Единственный, кто тыкает, ты сама! Сама варишься и варишься целыми днями в своих страданиях, забывая оглянуться по сторонам! Я люблю тебя! Я все давно решил! И никто, запомни, никто, даже ты, не столкнешь меня с этого пути. Поняла?! — орет он и газует сильнее.
А у меня на душе становится так тепло, так хорошо и радостно. До слез.
Любит меня... С пути не свернет. Оберегал.
Я же все понимала, все видела, но напрасно накручивала себя. Боялась чего-то. Уйти хотела.
Сбилась с истинного пути, который Руслан проложил для нас.
Довела мужчину своими выходками, а всего-то нужно было подавить бурю эмоций...
— Руслан, — кладу руку на его запястье, но он сжимает ее до хруста и грубо целует. Я хочу ему объяснить, что чувствовала, нужно сказать так много. — Ты почти дома не появлялся… Я хотела быть ближе. Я просто не поняла, что значу для тебя...
Звучит как оправдание, но хочу, чтобы он знал, насколько тяжело, когда он находился рядом, но был не со мной.
— Ты так много значишь, что выдрать по заднице хочется. Квартиру я делал для матери. Жить ей негде, а к овцам отправить совесть не позволяет, — бурчит он и снова целует руку.
Но потом откидывает в сторону и рычит: — Пристегнись! Сейчас трясти будет. Нашла тоже время отношения выяснять, — говорит он в тот момент, когда я замечаю машину сзади, которая сворачивает прямо в гущу леса, вслед за нами.
Нас трясет так, что я несколько раз бьюсь головой о потолок.
Руслан кому-то звонит, что-то выясняет, а я только борюсь с тошнотой и осознанием, что все это время накручивала себя.
А сейчас из-за этого мы можем погибнуть.
Руслан может погибнуть.
Дура, боже, совсем забыла, что жить надо настоящим, а не крутить в голове прошлое.
