Выше лба практически ничего не было, но Лис узнал ее.

– Где пацан?

Карпенко махнул рукой в сторону обочины.

– Ножом добивали…

– Б…дь, – не выдержал Лис.

Ноги сами понесли туда, где за деревьями возились серые фигуры, а по траве шарили пятна света от карманных фонарей.

– Не надо, Михайлыч, там работают сейчас. Да и… Лучше не надо. Точно тебе говорю…

Он вроде бы помнил его пацана, Витьку, но как-то смутно. Сколько – семь лет? Черт. Семь! Это ж… Что-то перемкнуло одновременно в голове и в горле, будто он махнул залпом стакан неразбавленного спирта. Даже в воздухе чем-то таким повеяло, спиртным… Но это всего лишь был судмедэксперт Рачков. У него лицо старого пропойцы и интеллигентная профессорская бородка. И еще печальные глаза сенбернара.

– Ну что, Виктор Самуилович? Может, все-таки не он? – выдохнул Лис, понимая, что говорит глупости. – Может, другой какой-то мужик? Там же лица как бы и нет, а?

Рачков поморщился, махнул рукой.

– Вскрытие покажет, Фил… Чего ты от меня хочешь?

Шаркая ногами, он пошел к машинам.

– А «жигуля» так и не успел поменять, – проворчал над ухом Карпенко, как будто именно в этом было все дело. – Я думал, он там бабки вовсю зашибает в этой своей охране, давно уже пересел на что-то более приличное… Чего ему сдался этот «жигуль», Михайлыч?

– Не знаю, – сказал Лис. – Значит, не зашибал бабки…

Еще одна серая фигура приблизилась к ним, раскачивая в руке горящий фонарь. Это капитан Глушаков, он сегодня в следственно-оперативной группе.

– Ну и утречко выдалось, товарищ подполковник! Надо же, такое зверство! Просто в голове не укладывается…

Он посмотрел на Лиса, замолчал.

– Докладывай, Глушаков, – сказал Лис.

– Ну… Мы тут, значит, осмотрели предварительно… – Глушаков прокашлялся. – В общем, разбойное, к бабке не ходи. Деньги, телефоны – все забрали. Даже мелочь выгребли, похоже. Их местный обнаружил, вон там сейчас сидит.

Он кивнул в сторону освещенного микроавтобуса.

– Говорит, вроде какие-то выстрелы слышал под вечер, но здесь частенько перепелов бьют на поле, ну, вроде как не придал значения. А ночью, под утро уже, наткнулся на машину…

– Что он здесь делал ночью?

– Типа сторожа, говорит. Фермеры нанимают, чтобы поля не потравили…

– А кто травит?

Глушаков пожал плечами.

– Не знаю. Цыгане, может…"

"Помолчав, он добавил:

– По беспределу все сделано, Филипп Михайлович. Сто пудов наркоманы обколотые какие-нибудь. Вон, даже мальца не пожалели… «Золотую Милю» надо трясти, где у них главный притон… Цыгу там, Василису и всех прочих.

Лис очень хорошо представлял себе, как он заталкивает этому наркоману (или наркоманам) ствол двенадцатого калибра в задницу и нажимает спуск.

– Хватит, – сказал он сам себе и выдохнул.

– Что? – не понял Глушаков.