— Куда ж это? — взмолилась несчастная служанка. — Посредь ночи-то?!

— В Москву. Едем в Москву.

— Так ведь батюшка ваш дом запер, не пустит ни вас, ни меня.

— Ах, так? — Александра горделиво вскинула подбородок. — Значит, так тому и быть. Сама найду выход, и сама всё решу.

Груня не успела ничего предпринять, когда барышня распахнула створки настежь.

— Да что ж вы делаете-то?! Убьётесь!

Девушка кинулась к княжне, но та лишь зашипела в ответ:

— Тихо ты! Молчи! — Александра мигом прикрыла ладонью рот Груне. —Не хочешь со мной бежать, так и не надо. Мне только не мешай.

— Да как же это?.. Да зачем?.. С ума сошли, что ли?.. — причитала служанка, но всё-таки заметно тише.

Княжна глянула вниз — второй этаж, не очень высоко, но прилично."

"По детству, было дело, сбегала они неоднократно с Соней, сестрицей её старшей, и младшим братиком Николашей. Соня первая попалась при побеге и больше чудить не желала, а вот Сашенька и Николаша продолжили проказничать. Однако время проказ давно уже кануло в Лету. Николаша тоже однажды ушёл на поля сражений, да и не вернулся боле. Такова судьба — говорили все.

Но теперь Александра решила взять судьбу в собственные руки. Ей одной строить свою жизнь, самой прокладывать дорогу к счастью. И счастье это вовсе не в замужестве за Арсением Ставрогиным. Нет. Этот прохиндей — точно не тот, кто ей нужен.

Действовать надо было незамедлительно, на сборы и приготовления времени не осталось. Княжна захватила лишь самое необходимое: присланные книги и письма В. Б., кое-какие фамильные украшения, а главное — крестик покойной Надежды Осиповны. Всё уместилось в небольшой саквояж, который Александра скинула из окна первым.

Груня в этот время всё ходила кругами да читала беспрерывно единственную знакомую ей молитву. Поняв, что барышня отступать не собирается, служанка кинулась наперерез.

— Не пущу! Не пущу!

— Груня, — Александра мягко уложила ладони на плечи девушке, — ничего со мной не сделается.

— На помощь зазову… — прошептала служанка и всхлипнула.

— Не плачь. Всё образуется, — пообещала княжна, взбираясь на подоконник.

Для побега она, как и раньше, примостила уголок простыни к ножке тяжёлой кровати. До самого низа не достанет, но расстояние позволит уменьшить значительно.

Отпустив ревущую Груню, Александра взялась за самодельный канат. В длинном платье было жутко неудобно, но раньше ведь она как-то справлялась, справится и теперь.

— Помолись за меня, Груня, — попросила на прощание княжна и смело шагнула через край.