— Вы думаете, я устроил пожар? Нет! Я погасил все свечи! В мавзолее стояли очень дорогие свечи!… Но он загорелся! Как только вы покинули виллу, ваше величество! А мумия — мой доминий, моя священная собственность!

— Что тебе нужно? — хмуро спросил Юлий, не желавший видеть сенатора.

Несмотря на крайнее возбуждение, тот услышал угрозу в голосе императора и попытался умаслить взгляд.

— О, августейший! Не смею и думать о причастности!… Но ваша спутница! Ваша прекрасная и непокорная Артаванская Сокровищница!..

— Она заплатила тебе пять миллионов серебром!

— Но эти деньги я получил за меч, ваше величество!

— Ты получил пять миллионов! Вся твоя вилла вместе с трупом варвара столько не стоит!

— Ваше величество, все по закону! У нас состоялся торг!…

— Что ты еще хочешь?

— Она обладает чарами! — вращая выпуклыми сухими глазами, прошептал олигарх. — Я видел, как она совершала какой-то тайный обряд! И подожгла…

Он замер, стараясь угадать, что ждет его в следующий миг, а императора вдруг озарило.

— Так ступай к префекту города и предъяви ей счет за свой доминий.

Олигарх того и ждал.

— Благодарю, ваше величество! Только с вашего высочайшего позволения! Разве старый и добрый Роман посмел бы истребовать убытки с дочери самого царя царей Урджавадзы?

Одним из высших достижений ромейской империи, составлявшим гордость ее свободного гражданина, являлась священность собственности, и никто в мире, будь то божественный император или даже боги, не имел права завладеть, а равно нанести вред или уничтожить доминий, прежде не заплатив за него. Если в Артаванском царстве усиленно изучали языки и ромейское право, то знали об этом и не смогли бы высказать никаких претензий по поводу того, что их корабли задержаны в Ромее по самой простой и житейской причине — Авездра задолжала, с умыслом или ненароком спалив имущество именитого и титулованного сенатора. И теперь, покуда убыток не будет возмещен сполна, не только префект города, но и он, император, обязаны защитить священные интересы своего гражданина.

А Юлий знал аппетиты ромейских олигархов, как и то, что предки префекта города в далеком прошлом тоже вышли из вольноотпущенников, поэтому был уверен, что они быстро найдут общий язык, тем паче погорелец получил добро от императора.

После короткого судебного разбирательства и вынесения вердикта, Артаванская Сокровищница должна была остаться не только без своих сокровищ, но и без кораблей, без верблюдов и сойти на берег в том виде, в котором император впервые увидел ее в шатре.

В этот момент ему следовало вступиться за неосторожную чужестранную искательницу чудесного, когда она, раздетая и несчастная, сама прибредет к нему во дворец.