Каким образом это произошло – я не имела ни малейшего понятия, но народ буквально жаждал принести клятву верности, лишь бы очутиться под защитой стремительно восстанавливающихся стен Нгосини), похожими на помесь лошади и бизона; двадцать вооружённых охранников; проводники-гнарки; Мо'Кир с тремя своими сородичами.
– Всё готово, – отрапортовал Вишневский. – Повозки загружены, маршрут составлен. Через шесть недель мы будем в Эль'Тарисе, если не возникнет непредвиденных обстоятельств.
– Надеюсь, что не возникнет, – кивнула я и протянула ему небольшой кристалл на цепочке.
Степан Анатольевич, благодарно кивнув, взял амулет:
– Спасибо. Но я уверен, что справимся и без помощи Киары.
Мы с моей анакондой создали три таких кристалла, каждый с частицей её магической силы: один для дяди Стёпы, другой для Алексея, и последний для дедушки, который вдруг решил «размять старые кости». Мы с мамой пытались его отговорить от опасного путешествия, на что деда лишь весело отмахнулся:
– Дорогие мои, движение – жизнь. Пока ноги меня держат, я хочу повидать этот мир.
Когда настал момент прощания, я крепко обняла дедушку, а потом и Алексея.
– Я буду считать каждый день до нашей встречи, – прошептал он.
– И я, – улыбнулась я, незаметно вложив в его ладонь маленький самодельный медальон. – Это немагический артефакт, просто… чтобы ты помнил.
Он сжал подарок в руке и, нагнувшись, страстно поцеловал меня, не стесняясь взглядов окружающих. По толпе прокатился одобрительный шёпот.
И вот прозвучал сигнал горна, и караван тронулся в путь.
«Они в надёжных руках, – прозвучал в голове голос Киары. – Мо'Кир не допустит, чтобы с твоими близкими что-то случилось».
– Я знаю, – вздохнула я. – Просто… теперь здесь будет несколько пусто.
Но дела города не дали мне времени на грусть.
Дни сливались в недели, наполненные заботами и открытиями.





