Вот что значит магия жизни!

— Князь, княгиня, сударыня, госпожа Уна, прошу, присаживайтесь, — ректор Иван Романов представлял собой воплощение любезности, небрежным жестом подвинув нам кресла воздушной магией. — Хотел лично вас обрадовать, расследование инцидента завершено. Вам не будет предъявлено никаких обвинений.

«Отлично он ситуацию выворачивает. Словно это у нас изначально неприятности были, а он все исправил. Тоже мне, решала», — и не сказать ведь по умильной мордашке Уны, какими словами она удостоила ректора академии.

— Приятно слышать, благодарю за внимание, — я закинул ногу за ногу и спокойно уставился на Ивана Романова, ожидая продолжения.

— Хоть герцогиня Ментариэль и не признает вину, доказательства бесспорны. Она покусилась сразу на двух высокородных дворян. Закон Российской Империи суров, но справедлив. Простолюдинов за подобное ожидает мучительная казнь, как и всех их родственников до «третьего колена». — Ректор выдержал паузу, ожидая реакции, однако я все так же смотрел на него со спокойствием удава. За спиной я чувствовал сразу три «костерка» эмоций. Громова и Скуратова лучились одобрением и боевым весельем, а Ментариэль боялась так, что и пискнуть не могла. Мерцкову же я прочитать не мог, вместо нее с нами словно робот сидел. — С дворянами же все немного сложнее. Из-за протекции Императора мы не можем просто взять и отрубить ей голову…

Я приподнял бровь, как бы спрашивая, правда ли Иван Романов только что поставил Императора над законом, который он должен защищать? Поняв, что сморозил глупость, он поспешно исправился:

— Все усугубляет тот факт, что герцогиня — подданная союзного нам государства, а отец ее жениха Владиасэля занимает высокий пост…

— Он мне не жених… — еле слышно проговорила эльфийка из-под опущенных волос.

— Вас я попрошу не вмешиваться в беседу…"

"— Он мне не жених! — вскинула вдруг голову та, и ее голубые глаза вспыхнули гневом, — Грязный подлый предатель! Жалкое отребье! Свалил все на меня и делает вид, что не при делах! Это он организовал нападение… я…

— Беспочвенные обвинения только усугубляют ваше и без того непростое положение… — ректор добавил в голос немного силы. По кабинету прошелся резкий порыв ветра, однако бумаги на столе не колыхнулись, прижатые массивными пресс-папье. Очевидно, подобные реакции были для него привычны. Плохо сдерживается. Хорошо, запомним на будущее. — Помолчите ради собственного же блага.

— Как вы смеете?! Я представляю великий эльфийский род! Немедленно извинитесь и отпустите меня!

Да, она со страха совсем берега потеряла. По-моему, крики Ментариэль окончательно погубили последние симпатии к ней.