Здание было старинной постройки, с толстыми и крепкими каменными стенами и широкими окнами – снаружи их закрывали решетки, в виде извивающихся растений, украшенных диковинными цветами. Выгнутые, как парус, они позволяли свободно открывать и закрывать рамы.
Титто распахнул окно, вскочил на подоконник и схватился за толстые прутья. Рванул их, пытаясь согнуть или сломать, и зло заскрипел зубами – ничего не выйдет! Почему же голос настойчиво твердил про окно? Решетку нужно вышибать пушкой, а не выламывать голыми руками. Хотя… Кажется, даже железо недолговечно? И голос не зря позвал сюда: наверху железные цветы под действием дождей сильно проржавели.
Титто навалился на верх решетки, стараясь если не сломать, то хотя бы отогнуть прутья, преграждавшие путь к свободе. К его удивлению, железные цветы подались легко, и он вполне смог бы пролезть в образовавшуюся дыру. Он высунулся и увидел на расстоянии вытянутой руки карниз мансарды. В голове неаполитанца словно молнией высветился новый план: лишь бы только успеть, пока за ним не пришли! Как только дверь распахнется, здесь прольются реки крови и путь к спасению будет отрезан навсегда.
– Кажется, они были тут? – Раскидывая ногами валявшиеся на полу вещи, выброшенные им из коробок и чемоданов, Титто запустил руку в коробку, пошарил на дне и с довольной улыбкой вытащил коробок спичек.
С лихорадочной поспешностью он вскрыл второй чемодан, вытряхнул содержимое на пол и переворошил – он искал бумаги. Все, что казалось ему ценным, он запихивал в объемистую кожаную сумку: пачки каких-то писем, карты, наиболее старые книги. Последним он отправил туда кожаный мешочек с неограненными драгоценными камнями и золотыми монетами. Следом за этим Титто метнулся в угол и схватил бутыль с виноградной водкой. Сначала он хотел разбить ее, но потом предпочел не поднимать шума раньше времени, а просто выдернул пробку и щедро вылил содержимое на стены и кучи одежды, на дощатый пол и раскрытые чемоданы. Поливать из второй бутыли уже не оставалось времени, и он просто опрокинул ее набок. Повесив на шею сумку и саблю, недавний пленник вскочил на подоконник, чиркнул спичкой и бросил ее в комнату на заранее приготовленную кучу бумаг. Взметнулось пламя, синеватые язычки огня побежали по полу, жадно облизывая пропитанные крепкой водкой вещи.
Титто протиснулся в дыру решетки и ухватился за карниз мансарды. Высоты он не боялся, а силы и ловкости сыну лодочника было не занимать. Через минуту он уже очутился внутри мансарды, поджег сваленный там хлам и вылез в окно на другой стороне, оставив рамы открытыми, чтобы огонь имел доступ воздуха и не потух сам собой.
