– Что? Нет! Что первое попалось в памяти, то и упомянула. Не рассказывать же вам про белые розы и их беззащитные шипы! А то опять будет сложно объяснить, почему такая песня... которая про растение – на самом деле не о цветах, а про любовь!

Стоящий напротив мужчина въедливо вгляделся в ее лицо, затем отступил еще на шаг.

И начал расстегивать застежки на своем темном камзоле.

– Иди в спальню, – приказал супруг.

– Э-эм, может, вначале мы... – начала было Лиза.

– В спальню! – рыкнул мужик, перекошенное лицо которого не обещало ничего хорошего."

"Пришлось девушке отлепиться от двери, в которую ее чуть было не вжали во время их первой супружеской беседы, и шмыгнуть мимо раздевающегося супруга в следующую приоткрытую дверь. Если мужик не хочет спокойно поговорить, по-хорошему договориться, то стоит оглядеться в спальне первой.

Подсвечник потяжелее выбрать, например.

Подсвечников в спальне не обнаружилось. Здесь вообще ничего подходящего для самозащиты не нашлось.

В просторной комнате, но всего с одним узким окном, был разожжён камин, единственный источник тусклого света, которого хватало лишь подсказать силуэты мебели. У камина возвышалась большая деревянная бадья, местный аналог ванны, с края которой свисала ткань и над которой парило. Рядом опять же деревянное ведро с холодной водой и на низкой табуретке сложена ткань, какая-то пахучая жижа в плошке.

В глубине комнаты, у дальней от двери стены, широкая кровать с резными столбиками и плотным темным балдахином. В комнате, где до этого жила Лиза, кровать была в разы меньше, проще и без балдахина. Никаких прикроватных тумбочек или хотя бы столиков здесь не было, как и подсвечников на них. И даже не одного удобного кувшина, которым можно было бы отбиваться от исполнения супружеского долга.

На стенах большие гобелены. Что за рисунки на них – в сумраке неясно, но ни за одним из них не обнаружилось ни одной потайной двери. В итоге Лиза оказалась около окна. Стекла здесь были, правда небольшого размера, вставленные рядами в металлическую оплетку, а все вместе в деревяные рамы. От которых ощутимо тянуло прохладой. За окном уже темень, и ни одного фонаря на улице! Так непривычно после родного города, где света было полно в любое время суток. Вот бы сейчас оказаться дома, а не это всё...

Как же она скучает по своему дому! По родному миру!

– Не советую лезть в окно, – раздалось позади.

Дернувшись, Лиза развернулась, чтобы заметить, как ее новоиспеченный супруг, уже избавившийся от камзола и рубахи, в одних лишь штанах и сапогах, входит в спальню.

– Слишком высоко, чтобы можно было удачно спрыгнуть, но недостаточно высоко, чтобы зашибиться насмерть, – продолжил мужчина, проходя к камину.

Вернее, к купальной бадье.