Эрик проворно выбирается из экипажа и я отмечаю, что сынишка выглядит оживленным. Путешествие пошло ему на пользу — раньше ведь он у меня сидел дома, пока я мучилась на уборках, или носила продавать свечи.
Так хочется для него сытой, спокойной жизни!
Снова вспоминаю Лилию и в груди печет от негодования — разве можно было бросить Эрика? Самого лучшего сына на свете.
Сэрена по-простому обнимает меня.
— Спасибо тебе за все, Нора, — говорит очень искренне, а светлые добрые глаза ее сияют счастливым блеском. — Если бы не ты, отец бы выдал меня замуж за жестокого аристократа.
— Да не за что, — я смущаюсь и расплываюсь в улыбке. — И тебе спасибо. Это настоящее чудо, что мы встретились.
Сэрена смеется и заговорщически наклоняется ко мне.
— Мой муж очень много ездит и постоянно сталкивается со знакомыми. Такие случаи интересные бывают. Иногда где-то на торговом тракте или на задворках империи встретит знакомого, с которым жил в одном квартале и никогда не пересекался. Жизнь — она такая.
— Спасибо, — повторяю я и мы снова обнимаемся.
Сэрена треплет Эрика по макушке и забирается в экипаж, а сын поднимает ко мне лицо. В его умных глазах читается вопрос.
— Все будет хорошо, — подбадриваю я малыша.
Мы беспрепятственно входим в город и я вдруг ощущаю себя совсем маленькой и потерянной в этом мире. Кохэм большой, бурлящий, шумный. На деревьях уже начинает опадать листва, но клумбы еще цветут яркими поздними цветами.
Получше прижимаю к себе чемодан и корзинку, а Эрик поправляет сумку на плече.
Только сын и дает мне сил. Окинув взглядом его детскую хрупкую фигурку, собираю волю в кулак. Я не имею права раскисать — я должна защищать мальчика, который мне доверяет.
— Мам, я устал, — Эрик трет глаза.
— Пойдем, найдем этот замок, — вздыхаю и веду сына к ближайшей кондитерской.
Я намереваюсь купить ему пряник и заодно узнать дорогу. Нервничаю, конечно, вдруг вакансии больше нет. Вдруг не подойду, или местная экономка и правда ненормальная.
Боже, помоги мне устроиться на работу и получить угол, чтобы мой сын находился в безопасности. Впереди осень, а потом зима — самое трудное время в Дургаре.
Подходим к лавке сладостей. Это низкое строение — нарядное, выкрашенное в бирюзовый цвет. Эрик, буквально засыпавший минуту назад, оживляется и рассматривает витрину. Я толкаю дверь и мы заходим внутрь.
— Выбери пряник. С сахарной пудрой или с шоколадом? А может с медом? — я шепчу, потому что продавщица, стоящая за прилавком, внимательно на нас смотрит.
Да, да — мы одеты бедно. Знаю.
Демонстративно достаю кошель и показываю, что собираюсь заплатить за покупку, и лицо женщины принимает снисходительное выражение.
— Медовый, — робко просит Эрик. Он тоже чувствует напряжение.
