В итоге роль успокоительного выпала моим спутникам, которые, кстати, в первый же день путешествия помирились.
До обеда Дантос и Вернон ехали верхом, потом перебрались ко мне. И пространство кареты тут же наполнилось байками, шутками и воспоминаниями о пережитых в столице приключениях.
Это было волшебно и прекрасно. Но не волшебней, чем вечерняя выходка герцога Кернского! Он в кои-то веки наплевал на приличия и пробрался в мой гостиничный номер. В итоге следующее утро мы встретили очень сонными, но неприлично счастливыми.
Постепенно и плавно наше трио вошло в ритм путешествия. Лично я опять любовалась зимними пейзажами, с удовольствием пробовала все горячие напитки, какие мне только предлагали, и рьяно отфыркивалась от подколок Вернона. А по ночам плавилась в объятиях герцога Кернского – угу, одним-единственным визитом Дан не ограничился, он каждую ночь в мой номер приходил.
Я чуяла, что это поведение тесно связано с моими сомнениями, и молчаливо такой заботе радовалась. Ну а фортель, который Дан перед самым приездом выкинул, вызвал самую широкую улыбку.
Просто, памятуя о прошлом разе, этот продуманный мужчина подстраховался. Во-первых, в последний день они с Верноном ехали не верхом, а в карете – явно для того, чтобы присматривать за ветреной леди. Во-вторых, у нас магический обогреватель подозрительным образом сломался.
Последнее, учитывая присутствие Дана и Вернона, было совершенно лишним, но тем не менее. Благодаря поломке, изо рта шел густой пар, а желания раздеться, дабы сменить форму, даже близко не возникло! В результате этих инсинуаций на замковое подворье я въехала ледышкой. А из кареты вышла, фигурно постукивая зубами и дрожа!
Но главным было то, что вышла в человеческом облике. Да, в Керн приехала не золотая девочка Астра, а невеста их светлости. Будущая герцогиня.
В отличие от прошлого раза, встречающих было всего ничего. На гул гарнизонных труб отреагировали только Жакар, Полли и престарелый дворецкий – Хирим.
Последний меня не интересовал. Полли, в общем-то, тоже не интересовала, ибо виделись, и не раз. А вот встреча с толстопузым дедком вызвала смущённую улыбку и желание спрятаться за массивную фигуру Дана.
Глупость, конечно, но из всего, что нас с Жакаром объединяло, мне вспомнился предложенный маленькому дракону лоток, с помощью которого я мажордома подставила. Ведь именно ему, Жакару, за выведенное на песке неприличное слово влетело!
Но сам толстяк зла точно не помнил. Он улыбался так искренне, так счастливо, что я смутилась ещё сильней и едва не присела перед слугой в реверансе.
