– Нет, я с тобой! – заявляет она и, встретив мой взгляд, сразу сбавляет гонору: – Если можно…

– Можно, – решаю я, и Кали разве что только не мурлычет, преданно заглядывая мне в лицо.

Внутри спортклуба дорогу нам преграждают два бандюгана. Больше внутри никого. Сам зал почистили и от трупов и от залатанных боксерских снарядов, а клетку-арену заменили. Только изрешеченные пулями стены свидетельствуют о бойне."

"– Какого хрена приперлась, школота? – ковыряется мизинцем в ухе лысый здоровяк. – А телку ничего, пацан, ты привел. Оставляй – мы ее научим не только драться.

Эти либо не помнят меня, либо в день ужина Гончей гуляли далеко от базы. Тогда и нечего растрачиваться на объяснения. Дегенераты не поймут.

Шагаю прямо на лысого.

– Прочь с дороги.

– Чего?..

Плечом врезаюсь здоровяку под ребра. Высокий рост играет с ним дурную шутку – все ниже плеч превращается в кашу. Запоздало бандит надевает доспех. Теперь он как твердый кокос, внутри которого плескается молоко.

Поднимаю здоровяка в воздух и бросаю на пол. Наступаю кроссовкой ему на трахею. Легонько жму – защита выдерживает. С оскалом давлю чуть сильнее – «колодцы» в предсмертной панике мерцают. Хрипя вороной, лысый умоляюще крутит зрачками. Я же смотрю на его бледного сотоварища.

– У меня сегодня плохой день, – поясняю свое вызывающее поведение. – Сейчас раздавлю твоего друга как таракана, потом сделаю то же самое с тобой. Беги или дерись.

– О-отпусти Ку-кузьму, – мелет чушь второй бандит, выбрав третий вариант – вообще впасть в ступор. Ну, молодца, удивил! Тот еще головорез, блин.

Пускаю из пальцев паутину – нити плотно оплетают руки вместе с туловищем бандита.

– Полетай, кукушка.

Хватаюсь за паутину обеими рукам и дергаю, как канат, изо всех сил к себе. Бандита бросает навстречу со скоростью торпеды. К этому моменту поднимаю согнутую ногу, а когда разгибаю – стопа впечатывается в челюсть противника. Фронткик отправляет беднягу в новый полет, пока его не ловит стена. Ай, нет – деревянная обшивка ломается, следом не выдерживает и газобетонная кладка. Открывается еще одно окно на улицу. Бандит вываливается в проем на асфальт и уже не встает.

Вторая моя нога все еще стоит на шее лысого.

– Ты его убьешь? – спрашивает меня Кали. Ее лицо сейчас бледное, как у Белоснежки, но глаза пронизаны пониманием моей жестокости. Даже в этом разнеженном мире, не обугленном пока жаром Армагеддона, она остается верной боевой подругой.

Какой-нибудь лиричный герой на моем месте сказал бы: «Решай сама – убить мне или пощадить твоего оскорбителя?» Но это лишь глупость. Кали еще только девочка, нельзя взваливать на нее ответственность за чужую жизнь. Ее психика сломается от такой тяжести.