Как назло, рыжих здесь оказалось гораздо больше, чем всех остальных. Мода, что ли, такая пошла? Причем все они занимались одним и тем же делом: приставали к тем, кто был поблизости. Поняв, что без подсказки Валентины мне не справиться, я вновь повернулась к ней и спросила:

— Который именно?

— Да тот, что в углу с бокалом шампанского сидит, Дашка ему массаж делает.

Я снова обернулась, встретилась взглядом с Георгием Мироновым и тихо выругалась: им оказался… мой сегодняшний знакомый «гаремщик».

— Ну что, увидела теперь? — полюбопытствовала Валя. — Если хочешь, могу даже познакомить.

— Нет, спасибо, я уже умудрилась с ним сегодня побрататься.

— Как знаешь… Тогда мы с Эдиком пошли, — Валя наклонилась ко мне и, чмокнув в щеку, тихо шепнула: — Директор отпустил меня с ним, и мы прямо сейчас едем в Сочи.

Я удивленно глянула на нее:

— А как же работа?

— Да что там работа! Эдик — лучший друг директора этого ресторана. Он все уладил, так-то.

Я пожелала Валентине счастливого пути и двинулась к тому, ради кого приехала в это милое заведеньице, на ходу пытаясь придумать что-нибудь, что дало бы возможность завести беседу и настроить любвеобильного юношу на положительный разговор. Идея дальнейших действий пришла мне практически сразу, и я, не задумываясь, приступила к ее воплощению.

Приблизившись к нему уже почти вплотную, я как бы случайно споткнулась о ноги, свисавшие с соседнего дивана, и рухнула прямо на колени к Георгу. Тот не упустил момента и, обхватив меня в плотное кольцо своих рук, повернул лицом к себе.

— Ну что, никак передумала? — съязвил он, глядя на мое недоумевающее личико, которое я быстренько состроила.

Я поняла, что парень уже успел принять дозу и теперь пребывал во вполне доброжелательном настроении. Это мне было только на руку. Я слегка улыбнулась и ответила:

— Можно сказать, частично. Побакланила тут кое с какими людьми, и те сказали, что ты не лох, с тобой можно дело иметь.

Такой комплимент парня, естественно, обрадовал, и он, весело загоготав, ослабил хватку.

— Ты так, что ли, всех проверяешь или только меня? — похотливо заглядывая в вырез моей рубашки, спросил он.

— Всех. Терпеть не могу всяких там маменьких сынков, которые только строят из себя крутизну.

— А где так драться научилась? — начав более смело лапать меня, полюбопытствовал Георг. — Не во Вьетнаме же служила.

— Может, и служила. Я ж тебя не спрашиваю, есть ли у тебя оружие и умеешь ли ты им пользоваться? — решила схитрить я, желая перевести тему разговора в нужное мне русло."

"Миронов снова заржал.