И собака была бы такой же спокойной, приятной, практичной, и Данил остался бы таким же спокойным и практичным, возможно, его волосы бы поседели, но он остался бы таким же стройным. Мы бы занимались сексом каждую субботу, возможно, утром в воскресенье, каждый раз в одно и то же время.

Меня чуть не стошнило.

Данил аккуратно остановился на красный свет, а меня всю трясло, желудок подкатил к горлу, и я могла бы не представлять его через десять лет, он останется таким же, только станет старше. И себя, только старше. Невозмутимую. И нашу жизнь: приятную и предсказуемую!

Стянув кольцо с пальца и швырнув его на приборную панель, я схватила свой клатч-кошелек, любимую сумку, единственное, что было у меня ценного, и выскочила из машины под проливной дождь.

На своих каблуках. Я выбежала на проезжую часть, когда загорелся зеленый свет. Машины сигналили, а Данил спокойно кричал, чтобы я вернулась в машину.

Клянусь Богом, Данил единственный человек, способный кричать спокойно."

"Я показала ему средний палец с большим пальцем наружу и продолжая бежать. Я добралась до тротуара, идя вслепую под холодным, проливным дождем. Что-то хрустнуло у меня под ногами, и я споткнулась, споткнулась и упала на землю, хлопая руками о грубый бетон, разрывая свое платье.

Я заскулила и села на попу. Я осмотрела свои руки, а затем увидела, что мой каблук сломался, и мои колени кровоточили. Эти факторы исключали мое путешествие. Мой клатч-кошелек, лежал возле тротуара, на траве, в болоте. Дождь бил меня по голове, мои руки и колени пульсировали, левое запястье начало болеть, а мой кошелек был испорчен, и все вещи в нем — мокрые, что означало, что мой сотовый телефон был уничтожен, мой не застрахованный одногодичный айфон. Я услышала, как недалеко остановилась машина, и стекло немного опустилось.

— Садись, Лина, — сказал Данил. — Ты мокрая, и тебе больно. Садись, я отвезу тебя домой. Я не могу понять, что с тобой случилось. Ты можешь подхватить пневмонию.

Я встала, ожидая, что Данил поможет мне. Он помог? Неа! Он сидел в машине, накрывая заднее сидение с кожаной обивкой полотенцем, и просто толкнул открытую дверь машины изнутри.

Я стояла с открытым ртом. Он даже не мог вылезти из машины, чтобы помочь мне? Мило.

— Чего ты ждешь? — спросил Данил.

— Залезай, моя кожа становится влажной.

Я засмеялась, качая головой.

— Ты невыносим!

Я скинула свои туфли, оставив их в луже. Наклонилась, чтобы поднять сумочку, но снова поскользнулась в грязи и упала, разбрызгивая грязь по всему лицу и платью, которое полностью промокло и прилипло к моему телу. Сдавлено всхлипывая и виляя, я встала, положила под мышку свою сумку, растирая свои пульсирующие запястья.

— Ангелина, не будь идиоткой. Садись.

Я продолжила идти, отказываясь плакать, хотя слезы обжигали глаза.