— Я купил его раньше. Он тает.
Моё сердце согревается. Коул не ест Сникерс или шоколад вообще, но он всегда покупает их для меня.
— Спасибо.
— Я устал играть в твои игры, Сильвер. Это последний раз, когда ты убегаешь от меня.
— Чего ты от меня ждёшь?
— Я ожидаю, что ты будешь со мной, потому что хочешь этого, а не убегаешь, потому что не можешь признаться в этом себе.
— А как насчёт всех остальных?
— К чёрту всех остальных. Они значат не больше, чем мы с тобой.
И с этими словами он уезжает. Я нажимаю кнопку маминой квартиры, мои плечи опускаются, когда я рассеянно ем батончик «Сникерс».
Может быть, мне стоит приберечь его для того, чтобы мы с мамой посмотрели фильм, а не Дневник Памяти.
Я ввожу код её квартиры и захожу внутрь, всё ещё покусывая шоколад.
Внутри темно, единственный свет исходит из её комнаты. Я просто нахожусь за её пределами, когда звуки проникают внутрь.
Стоны. Вздохи. Удары плоти о плоть.
Мои щёки пылают. Наверное, мне следовало сначала позвонить. Но опять же, Люсьен почти не приходит в мамину квартиру, и я вроде как думала, что у них были несексуальные отношения.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу безошибочно узнаваемое имя.
Мои пальцы медленно открывают дверь. То, что осталось от моего Сникерса, падает на землю. У меня шрамы на всю жизнь.
Мама лежит на спине, пока мужчина жёстко трахает её.
И этот человек — не Люсьен.
Это папочка.
Глава 41
Сильвер
Мы втроём сидим в маминой гостиной.
Сказать, что воздух неловок и полон напряжения, было бы преуменьшением века. Я не так представлял себе наше семейное воссоединение.
Мама завязывает атласный халат вокруг ночной рубашки и продолжает трогать свои волосы, пытаясь привести в порядок растрёпанные светлые пряди.
Папа выглядит совершенно нормальным, весь заправленный в свой костюм, как будто он родился в нём."
"Боже. Я не могу поверить, что застала своих родителей за сексом. Сейчас это еще более тревожно, учитывая, что они больше не женаты.
Они сидят рядом друг с другом, а я напротив них, сложив руки на груди, как судья, собирающийся привлечь к ответственности своих подзащитных.
Мама одаривает меня неловкой улыбкой.
— Это не то, чем кажется.
Я морщу нос.
— Я думаю, что видел именно то, чем это кажется.
— Принцесса. — Папа прочищает горло. — Нам жаль, что тебе пришлось быть свидетелем этого.
— Разве тебе не следует больше сожалеть о других людях? Я не знаю, Хелен и Люсьен?
— Люсьен и я просто друзья, Куколка. Мы выходим вместе только для того, чтобы избежать хлопот с поиском пар на бесчисленные мероприятия, которые мы посещаем.
— Тогда как насчёт Хелен? — Я вздёргиваю подбородок в сторону папы. — Как ты мог так поступить с ней?
Мама изучает свои красные ногти.
— Они не сексуально активны.
— Синтия, — возмущается папа.
