Но как?

— Что ты здесь делаешь, Коул? — Она позволяет своей кукле, у которой тоже есть бабочки на голове, упасть к ней на колени, и прячет лицо в своих крошечных руках. — Уходи.

Я отпускаю её волосы, раздражённый тем, что она спрятала этот взгляд, и сажусь рядом с ней. Большая юбка её платья без проблем могла бы вместить её одного человека, между нами.

— Почему ты плачешь? — Мой голос звучит тихо, потому что я не знаю, как мне следует разговаривать с ней.

‒ А тебе какое дело? — Она шмыгает носом. — Ты ненавидишь меня.

Значит она знает об этом.

— Что заставляет тебя так думать?

Мне нужно, чтобы она сказала мне, почему она плачет, потому что, если я узнаю причину, я смогу использовать её, и, возможно, смогу вернуть этот прежний взгляд.

Хаос.

— Я просто знаю, что это так, — ей удаётся выдать это сквозь всхлипывания. — И я тоже ненавижу тебя.

— Если ты ненавидишь меня, то почему ты прячешься от меня?

— Я не прячусь! Я не хочу, чтобы ты видел, как я плачу. Никто не видит этого.

Я полностью поворачиваюсь к ней лицом, и на моих губах играет улыбка.

— Значит, я первый?

— Заткнись и вали!

— Нет.

— Нет?

— Это общий парк.

— Отлично. Я ухожу. — Она убирает руки от своего лица. Оно всё ещё в слезах и испорченном блеске, но прежний взгляд исчез. Она не удивлена и не застигнута врасплох.

Почему нет?

— Если ты останешься, я открою тебе секрет, — говорю я, когда она подбирает свою куклу.

— Какой секрет? — Она не пытается пошевелиться, и её глаза снова распахиваются, но на этот раз это от любопытства, а не от удивления, как раньше.

Закатное солнце придаёт её волосам золотистый оттенок и делает голубые глаза светлее и ярче.

— Ты уверена, что хочешь знать? Эта тайна будет связывать нас вместе всю жизнь.

— В-всю жизнь?

— Да, Бабочка. Всю жизнь.

Она хмурится.

— Почему ты меня так назвал?

— Как?

— Бабочка.

— Одна у тебя в волосах. — Я указываю на талию её платья. — И на твоей одежде. Ты хочешь летать, как одна из них?

— Да. — Её лицо проясняется.

— Почему?

— Знаешь, потому что они такие красивые, и все улыбаются, когда видят их. Они приносят счастье и свет.

— Это тараканы с крыльями.

— Заткнись. Не говори так о них.

— Есть некоторые бабочки, которые умирают за день.

На её лбу образуется складка, когда она складывает руки.

— Ты злюка.

— А ты нереалистична.

— Я ухожу.

— Я думал, что ты хочешь узнать секрет? Или ты трусиха?

— Я не трусиха.

— Так ты хочешь знать?

Она сдержанно кивает. Сильвер может говорить так много, но она не любит просить о чём-либо. И она также не любит открывать себя для всех.

Я заметил это в наших играх. Всякий раз, когда мы играем, она просит идти крайней, чтобы наблюдать за остальными. Конечно, она этого не делает, потому что каждый раз я забираю у неё крайнюю позицию.