– Почему ты мне раньше не сказала, что у этой бабки ничего нельзя спрашивать? – возмутился Мефодий, издали грозя старухе кулаком.
Та поспешно, как паук, забивалась в дыру между домами.
– Прости. Я сама не сразу сообразила. И потом спрашивать-то можно было сколько угодно. Нельзя было только, чтобы она тебя хватала, – пояснила Даф.
У Мефодия, потерявшего много энергии, кружилась голова. Заметив это, Даф решила рискнуть цветом своих перьев, а заодно устроить Буслаеву мастер-класс.
– Так и быть! Учись! – сказала она, решительно направляясь наперерез мрачному, маньячного вида детине в кожаном фартуке, который волок куда-то за ногу белую блеющую овечку.
Мефодий смутно забеспокоился и на всякий случай нашарил рукоять меча. Детина, дорогу которому преградила хорошенькая девушка с котом на плече, нахмурился.
– Топай, малявка, чего встала! – грубо сказал он.
– Добрый день! Можно задать вам несколько вопросов? Прежде всего, как вас зовут? – обворожительно улыбаясь, спросила Даф.
В руках у нее сами собой возникли маленький блокнот и тонкое перо. Опешив, детина дернул овечку за ногу. Овечка жалобно заблеяла.
– Фредди я! А че такое? – спросил он.
– Здравствуйте, Фредди! Мы проводим социологический опрос. Не затруднит ли вас ответить, как часто вы болеете птичьим гриппом?
Фредди осклабился. Зубы у него были с прозеленью, треугольной формы.
– Че я псих, что ли, птиц жрать! Мы по другой части… – сказал он, нежно глядя на овечку.
Даф сделала в блокнотике пометку.
– И второй вопрос анкеты, касающийся вашей личной осведомленности: какие секреты горбуна Лигула известны конкретно вам? – продолжала она.
Фредди тягостно задумался и поскреб щетину. Щетина издала звук новой наждачной бумаги. Почуяв, видно, что хватка ослабла, белая овечка вырвалась и шустро дунула по проспекту. Фредди с воплями погнался за ней. Опасаясь, что он ее нагонит, Даф легонько дунула в свою флейту. Споткнувшись на ровном месте, маньячный детина растянулся во весь рост и дальше гнался за овечкой, уже прихрамывая.
– Наивно было ожидать, что тайну Лигула нам сообщит первый же встречный. Но подход-то хоть ясен? – спросила Даф, вручая Мефу блокнот.
Буслаев машинально заглянул в него. Там ничего не было. Даже пометок.
– Ты врешь очень профессионально. Ты точно уверена, что никогда раньше этим не занималась? – поинтересовался он.
Светлые хвосты Даф негодующе заметались.
– Как ты можешь так говорить?.. Только пару раз подделывала справки из Эдемской стражеклиники. Иного выхода не было. Освобождение от физкультуры там давали только на четырнадцать лет.
