Я мысленно уже раз двести проклял себя за то, что вынужден был бросить её одну после всего, что выложила треклятая тётя Люда сегодняшним вечером. Могу только представить, в каком шоке сейчас находится малышка, после того, как все скелеты одним разом повываливались из нашего семейного шкафа. Да и я ещё тоже хорош. Я ведь старался на неё не смотреть даже лишний раз, когда соседка нам рассказывала эту душещипательную историю. Не мог себя заставить встретиться с ней глазами в тот момент. Не знаю, как объяснить. Возможно, боялся увидеть в них боль от очередного предательства, слёзы, в конце концов, которые я просто не могу выносить.

Не потому что меня бесит, когда Катя плачет, а потому что я чувствую себя в такие моменты беспомощным куском говна. Повёл себя, короче, как последний мудак. Но я исправлю ситуацию, как только доберусь до дома."

"Чёрт, я до сих пор не могу поверить в то, что всё сказанное тётей Людой не бред поехавшей на голову пенсионерки и не сон.

Мои родители мне, оказывается, вовсе не родители. Я – приёмный ребёнок.

Расстроился ли я? Да я, чёрт возьми, никогда в жизни не был так счастлив!!!

Катя мне не сестра.

Эти мысли набатом стучат в моей башке, отдаваясь гулким эхом, в черепной коробке. Одна только мысль о том, что нас с ней не связывает кровное родство пьянит похлеще любого пойла, которое я заливал в себя за сегодняшний вечер.

Блять… Мне кажется, моё сердце до сих пор делает сальто каждый раз, когда я думаю о том, что нас с Котёнком не связывают родственные узы.

Да с меня, мать твою, булыжник просто свалился от всей этой информации. Значит я, всё-таки, не долбанный извращенец, мечтающий о собственной сестре. Всё, что я чувствую по отношению к Кате – всё это правильно.

Ничто и никто не может теперь запретить мне любить её, целовать, ласкать её тело, сделать, наконец, своей. Во всех смыслах этого слова.

Мы друг другу чужие люди! Точнее не так. Никого нет ближе для меня, чем эта девочка. Нет, и не будет никогда. И хер я позволю стать кому-то для неё ближе и роднее меня. Катя – моя! Ни один мужчина никогда не коснётся её. Меня и раньше трясло от одной только мысли, что моя малышка будет принадлежать кому-то другому. И чёрта с два я бы это позволил. Насрать было даже тогда, когда считал нас родственниками.

Сам бы трогать не стал, но и другого бы на километр близко не подпустил. Охранял бы свою принцессу лучше любого дракона. Испепелил бы до горелых угольков каждого, кто хотя бы посмотреть в её сторону посмел.

Зато теперь, когда все запреты сняты, я сделаю всё, чтобы Катя была со мной. И я, чёрт возьми, добьюсь своего. Она уже и так любит меня. Всегда любила. Просто пока что не воспринимает меня, как мужчину. Значит всё, что мне нужно, это указать ей на очевидные факты.