Ребёнок, чьё появление я ещё мальчишкой ждал больше, чем подарков от деда мороза. Единственный человек, которого я считаю своей семьёй. Моя плоть и кровь, пусть и не физически, но душевно это всегда будет так. Как бы я не выбивал из себя эти мысли, в глубине души всегда знал, что этого никогда уже не изменить.
Она мой порок и моя добродетель. Моё наказание за грехи, и она же их искупление.
Я принял это и с этим живу. Меня не мучает совесть за то, как всё сложилось, и никогда не мучала, хоть я и понимаю, что это всё целиком и полностью моя вина. Я, блять, в полнейшем ладу с собой.
Единственное, что меня беспокоит, это то, как чувствует себя Катя. Последнее чего я хочу, это чтобы из-за того, что начал исключительно я, она страдала и терзалась, считая, что совершает что-то неправильное и запретное.
Хотя, в последнее время, она меня, в хорошем смысле слова удивляет. Начнём с того, что я вообще в принципе не ожидал, что она так быстро примет то, что я хочу ей дать. Был уверен, что, от услышанных от меня признаний, впадёт в истерику или, как минимум, отдалится. Начнёт меня избегать, отталкивать. Категорически откажется быть со мной в ином формате. Будет держаться за наше прошлое до последнего. Как потерпевший кораблекрушение, в надежде удержаться на плаву, цепляется за обломки корабля, хотя в глубине души понимает, что в действительности он уже мертвец.
Но не прошло и двух дней, как она сама пришла ко мне со своим согласием. Я до сих пор не могу понять, что именно подтолкнуло её к тому, чтобы принять решение в мою пользу.
И всё равно я не могу отделаться от того, что постоянно жду, что в какой-то момент она начнёт отступать. Скажет, что ошиблась или передумала. Но она снова и снова удивляет меня, каждый день делая хотя бы один, но уверенный шаг ко мне на встречу. Моя сильная смелая девочка.
На прошлой неделе она рассказала девке из своего приюта о нас. Сама, а не потому что я на неё надавил. А на следующий день об этом узнала наша бывшая соседка и домработница. И хотя Катя тряслась как осиновый лист, когда мы ждали их прихода, чтобы сообщить сразу обеим и не растягивать Катины мучения, она ни разу не сказала о том, что хочет подождать, или не готова к этому разговору.
К слову, её страхи оказались напрасны, потому что тётя Люда изначально знала о том, что мы не родственники и никогда не воспринимала нас как родных, а Мария Ивановна даже если и подумала что-то не то, слишком сильно любит Катю, чтобы её расстраивать. В любом случае, она никак не показала того, что в шоке или не принимает происходящего. Хотя это вообще не их дело. Но это уже только мои мысли.
К слову, с тех пор маленькая значительно расслабилась. И вообще всё у нас с ней хорошо. Мы живём вместе, спим в одной постели, и я люблю её каждый день. Во всех смыслах этого слова.
