И что она знала, что я попросила маму заменить ее, поэтому и уволилась до того, как ее бы выгнали.
Я сказала маме, что мне не нравится миссис Пратт, потому что она была слишком строгой и невеселой. Я бы предпочла, чтобы кто-то позволил нам с Майей играть, вместо того чтобы постоянно концентрироваться на учебном плане.
Невинная просьба стала причиной моей детской травмы.
Люди решили, что мой похититель — мужчина, и я позволила им в это поверить, не видя необходимости их исправлять. Все эти годы моей главной задачей было сделать так, чтобы она и ее опасный муж не смогли причинить вреда моей семье.
Меня волновало только это.
Вот из-за чего я потеряла голос и почему не смогла его вернуть.
Я верила, что если она смогла похитить меня, убить нашего телохранителя и чуть не забрала Майю, то она сможет сделать все, что угодно. Наша надежная охрана ничего не значит для этой женщины.
В глубине души я думала, что, может быть, когда-нибудь я преодолею то ужасное чувство тревоги и опустошающего страха, которое я испытывала в темноте подвала.
Может быть, когда-нибудь я снова смогу говорить.
Но, увидев ее сейчас, все рушится.
У меня дрожат ноги, и все мои внутренности говорят мне, что нужно бежать.
Сейчас.
— Даже не думай об этом, дитя, — говорит она, ее голос низкий и неприятный.
Мне никогда не нравилась миссис Пратт. Даже до похищения. Назовите это инстинктом самосохранения или чистым презрением к низкорослым людям. Просто я никогда не чувствовала себя рядом с ней комфортно и предпочитала свою тогдашнюю учительницу русского языка. На что миссис Пратт отреагировала не лучшим образом.
Она делает несколько шагов ко мне, крепко сжимая пистолет, и я едва не задыхаюсь.
Не подходи ближе. Не подходи…
— А теперь скажи мне, Мия. Открывала ли ты рот или, точнее, руки, чтобы рассказать своему парню о прошлом?
Я задыхаюсь, пот струйками стекает по спине и приклеивает платье к коже. Я не могу пошевелиться.
Едва могу дышать."
"Словно парализованная, я могу только смотреть на монстра из моего прошлого.
Дрожь пробирает меня, и я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы думать о побеге.
Неужели это конец?
Наконец-то?
— Ты не могла этого сделать, верно? Это должен был быть наш секрет, не так ли? — она смотрит на меня своими безжизненными глазами.
Я часто видела миссис Пратт как образованную, нормальную женщину, но только после похищения я поняла, что монстры — это не только изуродованные существа, которые могут принимать разные формы.
Монстры — это не произведение мультипликации и комиксов. Это даже не большие здоровенные мужчины со шрамами на лице, с которыми мама и папа сталкиваются каждый день.
Они могут быть нечто совершенно иным.
