Его глаза расширяются за маской, похожие больше не бездонные дыры с прямым видом на ад. Но то, что приветствует меня, еще хуже.

Садистский оттенок синего пристально смотрит на меня, как мое собственное проклятие, изготовленное на заказ.

Мое лицо кажется мне чужим, когда он поворачивает его из стороны в сторону.

— Ты выглядишь… просто потрясающе. Кукла. Нет, статуя.

Звон в моих ушах медленно стихает, и реальность оседает небольшими, но заметными шагами.

Это не монстр.

По крайней мере, не тот монстр из прошлого.

Теперь, когда я избавилась от паники, которую сама же и вызвала, золотые детали на его венецианской маскарадной маске кажутся мне знакомыми. Я узнаю высокого мужчину широкоплечего телосложения, характерно сшитые брюки и застегнутые пуговицы.

Я делаю глубокий вдох, но мне удается вдохнуть только его кружащий голову мужской одеколон.

— Куда ты? — он похлопывает меня по щеке, как будто призывает другую версию меня. — Не уходи пока. Я еще не насытился.

Я наконец прихожу в себя и отталкиваю его руку, мое дыхание поверхностное и учащенное.

Человек в маске, мудак Лэндон, смотрит на свою руку, которую я только что отбила, с тревожащим спокойствием, затем переводит такой же взгляд на меня. Он потирает указательный палец о большой. Один раз.

Два.

Как будто заново переживает дорогое воспоминание.

— Эй, — он внезапно приближается, пока его мраморная грудь не раздавливает мою. — Верни прежнюю версию. Я еще не закончил.

Я кладу руки ему на плечи и толкаю, но с таким же успехом я могла бы стоять лицом к стене. Сила, с которой он захватывает мое пространство — не что иное, как варварское вторжение.

В чем, во имя вечно любимого ада, проблема этого ублюдка?

Он обхватывает пальцами мое горло и сжимает достаточно сильно, чтобы остановить все мои движения.

Моя гортань, и все, что я вижу — это темная сторона его маски.

— Я сказал. Верни ее обратно. Сейчас же.

Мой инстинкт самосохранения снова срабатывает, и я хватаю его за руку изо всех сил, что у меня есть.

Я не могу дышать.

Я не могу… дышать.

Хлопаю рукой по его маске в попытке отвлечь его внимание, пусть даже на мгновение.

— Не стесняйся. Возвращайся, — его пальцы сжимаются сильнее, пока я не начинаю думать, что умираю.

Нет. Я определенно умираю.

Я замираю, мои руки опускаются по обе стороны от меня, и я пытаюсь перейти в режим выживания на крайний случай."

"Его хватка медленно ослабевает, на губах появляется волчья усмешка, а в темно-синих глазах вспыхивает яркий огонек. Огонек похож на тот момент, когда солнце целует поверхность океана, на свет на поверхности, который никогда не достигнет ни капли тьмы внизу.

Я медленно делаю прерывистый вдох, но остаюсь неподвижной, чтобы не дразнить его пальцы, готовые задушить меня.