Или просто эти ребята адекватнее?
Вообще в этой Российской империи существовало четыре политические фракции. Проправительственная — императорская фракция, с частью представителей которых я сейчас сидел за одним столом. Здесь все было понятно, это в основном древние рода, связанные с военкой и тяжелой промышленностью.
Свободная фракция была либеральной, и у меня при упоминании об их творческой деятельности всегда зудело на подкорке. Было что-то в этих ребятах тревожное, нездоровое. У меня не было никакой информации, потому как цензура здесь работала не в пример лучше, чем в моем мире, и в Сеть мало что просачивалось. Но и того, что я находил случайно или намеренно, что проскальзывало в новостных заголовках, которые никак нельзя скрыть, хватало, чтобы понять — у этой либерды явно где-то спрятаны террористические ячейки. Но Нарышкины не зря ели свой хлеб, и никаких терактов за всю мою жизнь тут я не застал. А периодически горящие склады с чьим-то добром к делу не пришьешь с моим уровнем информированности.
Третьей фракцией обязательно должны были быть центристы и прочие неопределившиеся аристократы. Их было немного, но они были и как правило уравновешивали первые две фракции, если кого-то заносило. Эдакие неофициальные посредники между левыми и правыми.
И четвертая фракция состояла полностью из неблагородных, но очень богатых людей. Фракция промышленников включала в себя монополистов и просто удачных дельцов, которым в свое время по разным причинам не досталось приличного титула. А теперь вроде как отсутствие титула являлось обязательным для присутствия в этой фракции. Ведь промышленники радели за выгоду своих капиталов, а титулы зачастую создавали конфликт интересов.
— Волнуетесь перед распределением? — вдруг спросила Нарышкина, кокетливо хлопнув глазками Ивану.
— Распределение? — не понял я.
— Да, у всех первокурсников измеряют магический потенциал, — охотно пояснил Лобачевский, — и в соответствии с ним определяют наставников по магическим дисциплинам. Вот, например, я вошел в десятку лидеров в год своего поступления, а Алексей, — парень кивнул на Ермакова, — в тройку.
Княжич Ермаков сдержанно улыбнулся, принимая сказанное за комплимент, и мне осталось лишь кивнуть.
— Ясно, — ответил я.
Я мало интересовался магией, потому что мои карьерные амбиции лежали в другой плоскости. Но теперь, после того, как я чуть не проломил грудину Долгорукову, мне было действительно интересно узнать результаты собственного замера. Есть подозрение, что там что-то выше среднего."
"Остаток завтрака прошел в беседе, больше напоминавшей выжимку из великосветского сплетника.
