Может быть, у кого-то и мелькнула мысль, что нехорошо это, что без доклада, но с другой стороны вставать на пути у княжны с пылающим взглядом — себе дороже.

— Дарья? — Алексей поднял голову от каких-то бумаг на столе, когда двери кабинета распахнулись и Демидова, цокая тоненькими каблучками, вошла к нему.

Створки дверей сами захлопнулись за девушкой, Ермаков встал и обошел стол, чуть нахмурившись столь внезапному появлению невесты.

— Что-то случилось? — спросил он.

Девушка смотрела на него каким-то лихорадочным, шальным взглядом. Глаза сверкали, кожаный плащ был наскоро перетянут тонким пояском, словно бы она собиралась впопыхах.

— Не уезжай, — прошептала она.

Ермаков чуть прикрыл глаза, сдерживая глухое раздражение. Женщины…

— Дарьюшка, мы все обсудили уже, — мягко проговорил он.

Последнее, чего бы хотелось юноше перед отъездом, так это поругаться со своей любимой.

— Не уезжай… — снова повторила она и потянула узел ремня.

Тонкая кожаная полоска упала на пол, за ней — плащ. А под плащом…

Под плащом не было почти ничего. Тончайшее кружево белья, поддерживающее красивую грудь, очерчивающее плоский живот, узкая, чисто символическая полоска, скрывающее самое сокровенное сокровище любой аристократки, чулки и туфли на высоченной шпильке.

Волна магии разошлась по комнате от юноши, точно камень бросили воду. Всколыхнулись шторы, разлетелись бумаги, зазвенел столовый хрусталь на комоде.

— Не уезжай… — одними губами повторила девушка, делая шаг к Алексею.

А в следующее мгновение ее завернуло, закутало обратно в плащ, пояс завязался крепким, морским узлом, и девушку опрокинуло в ближайшее кресло.

Алексей Ермаков очень глубоко вздохнул, поражаясь свое фантастической выдержке и не менее фантастической девичьей дури.

— Лешка… — всхлипнула невеста.

Ермаков отошел к окну и вообще отвернулся спиной к комнате, разрываясь между желаниями выпороть Дарью и отшлепать ее.

— Мы уже все обговорили, — повторил он глухим голосом. — Я оформил документы. Нельзя провернуть фарш назад, чтобы ты ни сказала, что бы ты ни сделала. Да даже если бы можно было, я бы не стал этого делать. Я — будущий князь. Мои люди равняются на меня.

Я сам перестану себя уважать, если как крыса спрячусь под твою юбку.

Из кресла за спиной доносились тихие всхлипывания.

— Поэтому ты сейчас выйдешь из моего кабинета в гостевую комнату, приведешь себя в порядок, вернешься к себе, а завтра утром мы сделаем вид, что ничего не было, — закончил он свою речь.

— Лешка…

— Я ясно выразился? — с нажимом спросил Ермаков.

Прошла целая минута, чтобы всхлипывания стихли, и Демидова сдавленно ответила:

— Да.

— Иди, — процедил Алексей.