Я никогда здесь не курил дорогой табак, так что судить о различии в качестве не мог, зато точно знал, что фабрика Асмолова является официальным поставщиком двора Его императорского Величества. А раз уж сам император не брезгует этими сигаретами, то золотой молодежи ничего не остается, как раскошеливаться на мажористый табак.
Иван все с тем же непрошибаемым видом хозяина жизни прошел мимо трущихся у входа студентов и зашел внутрь. Я поймал на себе любопытные взгляды и подумал, что, кажется, слух о предстоящей разборке уже побежал по студгородку.
А на входе, в лучших традициях студенческого общежития, сидел вахтер.
Дородный мужчина с пышными усами и в немного заляпанной форме выцветшего синего цвета вписывался в этот магический мир так же органично, как и в мой предыдущий.
Шедший впереди боярич резко затормозил и обернулся ко мне:
— И тут я вспомнил, что у тебя, наверное, еще нет студенческого билета, — произнес парень с сожалением и растерянностью.
— Почему же? — приподнял бровь я и выудил из кармана маленькую плоскую карточку, присланную мне вместе с документами о зачислении.
— Ништяк! — заявил этот представитель аристократии и постучал костяшками в стекло вахтерской будки.
Мужчина, надо отдать должное, не спал и даже вроде бы не был пьяным. Но зато был выдрессирован борзыми аристократическими жильцами подведомственной территории, а потому лишь мазнул взглядом по нашим пропускам, и стрелка прохода вертушки загорелась зеленым.
Я задумчиво хмыкнул, размышляя о бессмертном ручном приводе, но Иван расценил мое хмыканье по-своему.
— Тоже считаешь, что это нарушение элементарной безопасности? — спросил парень, тыкая в кнопку вызова лифта. — Он ведь даже не проверил наши документы.
— Нет, я подумал, как так — в самом элитном университете страны до сих пор нет электронных пропусков?
Тут уже боярич издал задумчивое «Хм-м-м-м».
Двери лифта распахнулись, и мы вошли внутрь. Парень ткнул в девятый этаж и произнес:
— Хороший вопрос. Здесь же прорва денег крутится.
И сказал он это с такой решительной злостью, что аж стало немного жалко парня. Наверняка идеалист.
Впрочем, это не мешало ему жить в двухкомнатых покоях со своим санузлом и гардеробной.
— Здесь все такое отремонтированное и хрустящее? — спросил я, проводя ладонью по светлым обоям.
— М-м-м… Тут вроде бы предыдущие жильцы разнесли все… и вот, — неуклюже закончил Иван.
Я крутанулся на пятках, осматривая комнату, в которую завел меня парень.
