— А что такого? — дернула я плечом. — Ты девушек меняешь как перчатки. Трахаешь все, что с сиськами в твою тачку садится. Я же тебе не выговариваю.

Понесло меня, как того Остапа.

— Я тебя на девять лет старше! — напомнил Баринов, повысив голос.

— И что? Я тоже взрослая, Коть. У меня возраст согласия вообще-то.

— Что? Какого еще на хер согласия?

— Сексуального, — рассмеялась я.

Завалилась на успевший остыть песок, закинула руки за голову и хихикала, глядя в звездное в небо.

— Смешного тут мало, малая! Узнаю — жопу набью! А Макс добавит! — пригрозил Костя.

— Не парься, бро! Ничего такого я не собираюсь делать.

Просто целуюсь в свое удовольствие!

— Хреново успокоила, — пробурчал Баринов, укладывая голову рядом с моей. — И сколько раз ты так целовалась?

— Не знаю, не считала. Раз сто, наверное, — отмахнулась. — Ой, звезда упала! Ты видел? Бегом загадывай желание!

Тема моих липовых поцелуев удачно закрылась. Врать я толком не умела, на следующем вопросе точно бы спалилась.

— Не верю я в эту фигню, Маш. Если что-то хочешь — бери и делай. На звезды, парные числа, приметы и остальную лабуду надеяться глупо.

Иногда Костя очень напоминал Макса, при этом они были совершенно разными.

Мой брат пер по жизни, как локомотив, ничего и никого вокруг себя не замечая. Он был типичным эгоистом, жестким и бескомпромиссным, а его лучший друг чувствительным и ранимым.

— Ой, еще одна звезда упала! — обрадовалась я и все равно загадала желание.

— Августовский звездопад. И море уже фосфорится. Искупаться хочешь?

— Неа. Я хочу клубничное мороженое и на Чертово колесо, — озвучила я свои инфантильные хотелки.

— Оки, малая. Идем!"

"Костя рывком встал и помог мне подняться.

Продолжая держать за руку, повел к лестнице у пирса. Его рука была теплой и до дрожи приятной.

Это были последние выходные лета. Небольшая набережная гудела запоздавшими с отпуском курортниками. Повсюду бегали и визжали дети, слышался смех, из кафешек доносилась музыка. Мы так и держались за руки, чтобы не потеряться в толпе. Я воображала, что мы пара, и чувствовала себя опупеть какой счастливой.

Мне было шестнадцать. Для счастья нужно было так мало.

Чертово колесо скрипело и стонало, словно сотни лет крутилось без остановки и до смерти устало.

Орущие из колонок старые песни не перебивали жуткий скрежет. Кабинки были открытыми и выглядели ненадежно, но мне не было страшно.

Мы с Костей сидели друг напротив друга. Я с наслаждением облизывала клубнично-ванильный рожок, Костя напряженно всматривался вдаль. Чем выше мы поднимались, тем более захватывающими становились виды и сильнее дул ветер. Он спутывал волосы и холодил разогретую кожу, превращая ее в гусиную. К верхней точке я доела мороженое и начала дрожать.

— Замерзла? — спросил Костя и пересел ко мне.