Губы брата дернулись, но он удержался от победной улыбки, за что ему честь и хвала. Иначе, из принципа бы отказала.
— Да там делов-то! — продолжил этот коварный соблазнитель. — Прибежала, расписалась, убежала. Все! При желании, можешь поздороваться. — засмеялся он и я растаяла. В самом деле, что я, своему любимому брату помочь не могу? К тому же такая мелочь — расписаться другим именем!
— Ладно. Давай, рассказывай подробнее. — сдалась я.
***
Я стояла у храма и в нетерпении притоптывала ножкой. В очередной раз сверилась со временем. Нет, все правильно — тип опаздывает.
И сам опаздывает и других задерживает. Других — это меня, если непонятно. Возможно, он считает, что его невеста и ждала бы его, всего такого бесценного, до скончания веков, вот только я — не его невеста, и ждать не собираюсь. Даю ему еще пять минут, и если не явится — его проблемы. Я свою часть договора выполнила? Выполнила! А то, что не дождалась его приезда, это уж извините! Мне ясно сказали во сколько я должна прийти — я пришла! Причем, из врожденного чувства пунктуальности, вообще на десять минут раньше явилась! И вот стою уже на двадцать минут больше положенного! А у меня, между прочим, тоже дела есть! У меня книги с минуту на минуту должны доставить.
Я раздраженно вздохнула и обвела вокруг взглядом. Прошлась по лицам и никого, напоминающего Венеса, не обнаружила.
Ивар дал мне подробные описания жениха, но никого, даже отдаленно его напоминающего, не увидела. Вот же!
Я задержала дыхание, пытаясь восстановить спокойствие, досчитала до десяти, выдохнула. Вроде помогло. Так, сколько там еще осталось? Ага, минута.
От нечего делать, стала поправлять подол юбки. Так как, замуж выхожу я вместо другого человека, то напяливать, даже отдаленно, похожее на свадебное, платье не стала, посчитав это излишнем. Но все же место и случай располагал некоторую торжественность, и в виде исключения сегодня пребыла в своем парадном платье, которое старалась одевать только в крайних случаях, ввиду его непрактичности и абсолютного неудобства. Платье было светло-бежевого цвета, что, по словам брата, шел мне необычайно, с открытыми плечами, корсетом и пышной юбкой.
Все, минута прошла! С чистой совестью и некоторым злорадством, я поднялась с тахты, на которой ожидала, все это время, оправила юбку, которая помимо неудобства, еще и безбожно мялась, и пошла на выход.
