Мы ведь семья одна.
- Моей семьей был папа, - тихо возражаю. - А ты просто удобно устроилась.
- Не смей меня осуждать, - шипит мачеха. - Ты и понятия не имеешь ни о чем! Я любила его!
- Пусть это останется на твоей совести. Но про Мишу говорить гадости прекрати. Он достойный и порядочный мужчина.
- Да открой ты свои глаза! - рыкает она. - Козлина он тот еще. Думаешь, он из благородства тебе этот брак предложил, или чтобы спасти компанию Коли? Ни черта! Калганов поимеет тебя, Соня. А затем выкинет.
- Хватит, я не собираюсь слушать эти гадости, - злюсь на нее. - Думаешь так - пожалуйста. Но меня в это не впутывай!
- Ты бы так наследство отца защищала, как этого мужика! - летит мне в спину, когда я уже открываю дверь, чтобы уйти."
"Не знаю, с чего Виолетта сделала такие выводы, но я точно знаю, что Миша никогда бы не поступил так. Отец всегда считал его близким другом и доверял. Я видела, как они вместе просиживали вечерами, и ни одного раза папа не обмолвился, что Миша ненадежный.
Выскакиваю в коридор и едва успеваю зайти за ближайший поворот, как наталкиваюсь на девушку.
- Ой, простите, пожалуйста, - слышу знакомый голос.
- Настя?
Та замирает.
- Соня… Прости, я тебя не видела.
- Да я уже заметила.
Настя оборачивает и затравленно смотрит по сторонам.
- А ты здесь…
- Извини, но мне надо бежать, - быстро тараторит она и, развернувшись, скрывается уже в противоположной стороне.
Я не успеваю ее даже попытаться остановить. И почти тут же мне навстречу выходит муж.
- Софа, я тебя потерял.
- Извини, я думала, что успею вернуться в зал, - виновато отвечаю. - Ты видел Настю? Она ушла в твою сторону вроде.
- Настю? - искренне удивляется Миша. - Нет, но… Она что, здесь?
- Да, только что столкнулась с ней.
Калганов хмурится недовольно.
- Это плохо? - осторожно спрашиваю, но он не отвечает, зато задает вопрос мне:
- О чем с тобой говорил Язов?
- Откуда ты знаешь? - Миша лишь выразительно смотрит в ответ. - Да ни о чем таком. Просто ботал всякое. Ты не думай, я не слушала его россказни про отца и Виолетту.
- Что именно про них?
- Ну, что ее подослали к папе, и он знал об этом. И тоже ее использовал, - выкладываю, как все было.
Все жду, что Миша посмеется, заверит, что все это ерунда, но он почему-то молчит.
- Миш? Это же неправда?
Вместо ответа он подходит поближе, приобнимает и смотрит снисходительно.
- Какая теперь разница, Софа? Твоего отца больше нет с нами. А про покойников говорят либо хорошо, либо никак.
Я ушам своим не верю. Неужели слова Язова все же не были ложью? Вспоминаю, как папа относился к Виолетте, и не могу понять - неужели правда притворялся?
- Не думай об этом, - советует муж. - Просто живи дальше.
И меня вдруг словно толкает кто-то в спину, не иначе.
