Закрепив внутренние двери дополнительными блоками и распорками, старпом принял решение.

– У нас впереди ночь, только одна ночь, – поправляя повязку на ободранной до крови руке, говорил он Шелестову. – К утру осадка носовой части станет критической и судно может перевернуться, встать на нос. У нас всего несколько часов на то, чтобы подготовиться и покинуть судно.

– Сколько на борту людей?

– Всего двадцать два человека, в том числе пятеро раненых, неспособных самостоятельно передвигаться.

– Я видел, что разбиты две шлюпки во время обстрела, – напомнил Шелестов.

– Совершенно верно, – озабоченно вздохнул старпом, приглаживая черные с густой проседью волосы. – У нас в наличии две шлюпки, включая одну моторную, на которой вы вернулись на борт. Шлюпка берет на борт при нормальных погодных условиях двенадцать гребцов. Но с учетом дополнительной нагрузки в виде съестных припасов, воды, аварийного набора инструментов каждая сможет взять не больше восьми человек.

– Плот? – догадался Шелестов.

– Да, надо рубить деревянные переборки и строить плот. Плот на шестерых человек и припасы.

Нас может разбросать штормом или при других условиях, значит, каждое спасательное средство необходимо оснастить и обеспечить полностью для автономного пребывания людей хоть на какое-то время.

– Располагайте нами, капитан. – Шелестов решительно поднялся на ноги.

– Нет, Максим Андреевич, – покачал головой Логов. – На судне может быть только один капитан. А я старший помощник, хотя и вынужден сейчас командовать. Законы моря незыблемы, судно живет, пока капитан на борту, поэтому он и покидает судно последним."

"Оперативники включились в работу вместе с моряками и учеными.

Тех, кто не умел работать с топором, с инструментом, Логов направил готовить припасы, которые необходимо взять с собой с судна. Раненых спускать по трапу было почти невозможно, поэтому предстояло их спускать с борта сразу в шлюпках. Основную часть плота собрали на палубе и спустили на воду, пока он не был слишком тяжелым. Потом на воде при свете прожектора добавляли настил, укрепляли конструкцию, поднимали настил над водой, чтобы люди не мокли от воды. Шелестов настоял на том, чтобы на плоту расположился он со своими оперативниками. Чтобы места в шлюпках оставить раненым.

К середине ночи по палубе вдруг прокатилась пустая бутылка. Она катилась в сторону носа. Моряки проводили ее взглядами и переглянулись. Стало очевидным, что крен на нос резко увеличился. Судно начинало погружаться. Логов начал подгонять своих людей. Началась погрузка раненых в шлюпки, заскрипели ворота и шлюпки стали опускаться с борта на воду. В течение часа шла погрузка на плавсредства.