Выжечь, вытравить его из головы, как уже делала однажды, но на мое горло давит неожиданный предательский ком, и я злюсь на себя за то, что даже пять лет спустя не могу смотреть на него без разрывающих душу эмоций.
– Нашел? – спрашиваю, глядя на Градского.
Я не пытаюсь придать своему голосу дружеский оттенок, не пытаюсь быть приветливой и радушной. Я хочу быть самой собой. Рядом с ним я никогда не носила маски, а если и носила, они быстро с меня слетали.
– Что? – уточняет он.
– Ты нашел себя?
Он трет пальцем край кофейной чашки, глядя в нее пару секунд, а когда поднимает глаза, говорит:
– Это долгая история, Арина.
– Нет… – выдыхаю. – Но я рада, если у тебя получилось и теперь ты счастлив.
Я ничего не хочу о нем знать. Ничего… мне это не нужно…
Смотрю поверх его плеча на дверь веранды с надеждой, что мужчины скоро вернутся.
– А ты счастлива? – Хриплые нотки в его голосе путают мои мысли.
– У меня все хорошо, – отвечаю быстро.
– Когда ближайший концерт? Хочу тебя послушать.
От последнего замечания меня бросает в жар.
За этими словами я чувствую пошлый подтекст, и смотрю на Градского с подозрением.
Влад невозмутим.
Пьет свой кофе как ни в чем не бывало и смотрит на кулон у меня на груди.
Я трогаю подарок Рязанцева пальцами.
Раньше я носила другой. Простой серебряный скрипичный ключ на длинной цепочке. Подарок Градского."
"– Я больше не играю, – говорю ему.
– Не играешь? – переспрашивает, будто не расслышал.
– Нет.
Брови Влада сходятся на переносице, глаза впиваются в мое лицо, будто пытаясь разобраться в том, что здесь происходит.
Это не его дело.
Раньше музыка была моей жизнью. Я должна была стать дипломированным музыкантом.
Ладони потеют. Дыхание учащается. Похоже на одну из панических атак, которые после беременности у меня иногда случаются.
Мой телефон вибрирует, и я опускаю глаза.
– Прости, мама звонит. – Схватив с дивана сумочку, я выскальзываю из-за стола и пробираюсь к выходу, жестом показывая выходящему с веранды Егору, что подожду его на улице.
Глава 3
– Как называется вот эта часть? – показываю пальцем на нотную линейку. – Повторение?
София вдумчиво изучает лежащие перед ней ноты, склонив над ними кудрявую головку.
– Реприз… – выговаривает она, вместо буквы «р» произнося «л».
– Правильно, – улыбаюсь, потрепав ее по волосам. – А в целом как называется это произведение?
– Менуэт…
Закусив губу, смотрю, как Софа ведет пальчиком по бумаге, изучая написанные там ноты. Мы забрались в кровать после завтрака, не снимая пижам. И дочь вместе с игрушками принесла мои старые нотные листы, которые я отдала ей на растерзание. Я не думала, что музыка может ее заинтересовать.
