Леон до свадьбы и первое время после нее постоянно удивлялся несоответствию очень юного облика принцессы Солары ее явному уму, проницательности, решительности, умению быстро принимать верные продуманные решения. Леон признал про себя, что это тело — более взрослое, чем тело принцессы, с более резкими чертами лица — больше подходит его жене, только для него оно непривычно.
Под его пристальным изучающим взглядом Лара грустно поникла:
— Тебе совсем не нравится это тело?"
"Леон вскинул брови, так как вопрос его несколько озадачил. После свадьбы он перестал оценивать женщин с позиции «нравится — не нравится». У него есть жена, которая ему безусловно нравится, и какое ему дело до других? Он мог признать какую-либо женщину красивой или некрасивой (не вслух, конечно же, а то в первом случае от жены достанется, а во втором — невежливо звучать будет), но это отвлеченное признание не имело к понятию «нравится» никакого отношения. Тем не менее, он постарался внимательнее присмотреться к новой внешности своей Лары и признал:
— Ты и в своем мире очень красивая. Даже чем-то похожа на Солару.
Жена просияла знакомой улыбкой и несколько раз кивнула (и тут эта привычка!), говоря:
— Да, собственные волосы и глаза у меня тоже темные. Но тут мне двадцать пять… ой, уже двадцать шесть лет, а не семнадцать.
— Я это помню. Ну, докладывай, что в храме произошло, и какие мы имеем последствия.
В докладе Лары были честно освещены все произошедшие события, кроме одного: она умолчала о том, что к ней подселилась сущность Дамиана. Муж у нее умный и понятливый, но, наверное, не стоит ему знать, что в ее теле теперь обитает посторонний мужик, да еще и неизвестно на какой период времени он в него вселился. Хорошо, если у Дамиана временная регистрация в ее теле, а если постоянная прописка?!
Леон тоже рассказал, что в себя пришел на берегу моря. Лара по его описанию пляжа и дороги поняла, что выкинуло его на Землю на том самом диком пляже, на котором состоялась ее последняя встреча с Дамианом на Земле и с которого ее саму перенесло на Саир.
В течение их беседы машина продолжала ехать к дому Савельевых. Перед железнодорожным переездом Василий Ильич остановился. Леон, услышав раскатистый грохот приближающегося товарняка, схватил Лару в охапку и задвинул за спину, пытаясь быстро выхватить длинный меч в тесном пространстве иномирной кареты.
— Не волнуйся, это поезд! Очень длинная и большая машина, — трепыхалась придавленная мускулистым телом Лара, тщетно отпихивая от себя широкую спину мужа.
