Дамиан понял смысл вопроса и расхохотался:
— Нет, дорогая моя принцесса, не является. Вы заметили какое-то сходство? — Лара кивнула и Дамиан весело разъяснил: — Многие мужчины копируют поведение нашего рода — ведь мы такие… галантные.
Лара иронически возвела очи горе при таком эвфемизме, а леди Силия пролепетала:
— Вы самый галантный кавалер при дворе, ваша светлость, я всегда восхищалась вашей элегантностью, грациозностью всех жестов… — не найдя достойных слов для восхваления своего кумира, леди примолкла.
Лара улыбнулась:
— Мне куда больше импонируют пластика и скрытая мощь движений генерала Ардамаса и его простота и честность в общении, чем изящество походки и велеречивость придворных вельмож, — произнесла она, поглядывая на Леона. Тот ее комплимента не оценил и откинулся на спинку сиденья, скрестив на груди руки.
Леди Силия спохватилась, что ей не следует заглядываться на павлина в небе, когда нужно удержать орла в руках, и, выглянув в окошко кареты, сказала:
— Мы уже подъезжаем к лекарской лавке. Из какой дверцы кареты мне выйти, лорд Ардамас? — и постаралась поощрительно и заинтересовано улыбнуться Леону.
— Из любой, леди: дверцы кареты останавливаются все одновременно, — насмешливо просветила дамочку Лара.
Леди Силия не нашлась с ответом, и Лара в тишине смотрела, как Леон выходит, огибает карету, открывает дверь со стороны своей спутницы, подает ей руку и провожает до лавки.
Лара двинулась следом, но ее удержал Дамиан:
— Мы не в двадцать первом веке на Земле, Лара, здесь феминизм еще не зародился, так что даме не следует распахивать двери самостоятельно, — после чего первым выскочил из кареты и помог спуститься Ларе."
"Карета стояла на широкой улице Верхнего города, которая тянулась до самой стены, отделявшей центр Шарилы от Нижнего города. Леон вместе с Силией скрылся в темных недрах лекарской лавки, и Лара всерьез задумалась, не взглянуть ли и ей на аптекарский ассортимент этого мира.
— Не советую бежать, как собачонка, за твоим генералом, Ларочка, — лениво протянул Дамиан, считывая все намерения с выразительного личика девушки. — Мы, мужчины, предпочитаем сами охотиться на женщин, а не выступать в роли дичи. Где твоя гордость, а, Лара?
Дамиан сверлил девушку пронзительным взглядом черных глаз. Вся его поза выражала недовольство и подавленный гнев.
— Гордыня — смертный грех, демону ли этого не знать? Все мужчины — разные, — возразила Лара. — Умный мужчина не откажется от женщины лишь потому, что она первой проявила заинтересованность в их отношениях.
— Проявить заинтересованность — это одно, а бесцеремонно преследовать — это совсем другое.
