Она чудесная малышка, Кость. Ты себе даже представить не можешь, как тебе повезло. И раз ей достались такие родители, значит она послужит вам ценным уроком в жизни.
Напоследок целую лобик спящей куколки и ухожу.
Сердце от боли разрывается. Будто я от собственного ребенка вот так хладнокровно ушла. Хоть и пытаюсь убедить себя, что мой-то сыночек сейчас ждет меня в доме заведующей. А эта девочка чужая мне.
Она награда моему бывшему мужу. Награда, которую он еще сам не оценил. В том числе за то, что сына он никогда не узнает.
Глава 14. Надя
Я всю ночь не спала и думала о малышке, чьей няней наотрез отказалась становиться.
Конечно если говорить лично о ней, то я бы с удовольствием. Но ни когда речь идет о ее отце. Ни в его доме.
— Мам, а где ты вчера была, пока я у Валентины Васильевны игрался? — вдруг вспоминает Тёма, когда мы уже входим на территорию детского сада ранним утром.
Честно, надеялась, что он не спросит. Я стараюсь выстраивать с сыном максимально доверительные отношения и не врать. Но последнее время слишком много возникает «взрослых» тем, от которых мне приходится увиливать. Вот и сейчас:
— Я к Аленке в гости ходила, — стараюсь отвечать честно насколько это возможно.
— К Аленке? — сынок поднимает на меня взгляд полный возмущения. — А почему тогда меня не взяла с собой?
— Потому что я не играться туда ездила, — пытаюсь оправдаться. — Меня пригласили ее родители на взрослый разговор. И Аленка сама спала. Поэтому мне пришлось тебя с заведующей оставить. Не дуйся.
— И о чем вы говорили таком? — придирчиво спрашивает он. — Почему мне нельзя было поехать?
Блин. Пытливый ум требует ответов. А я как назло вообще не в ресурсе сейчас общаться на эту тему:
— Папа Алены предлагал мне работу, — честно отвечаю я.
— Кем?
— Няней.
— Но ты и так уже няня? — не унимается любознательный сынок.
— Да, в саду, — соглашаюсь я. — Для целой группы деток. А он хотел, чтобы я стала персональной няней для Аленки.
— Ого. А ты чего?
— А чего я? — удивляюсь. — Отказалась конечно же. Разве я могу тебя одного оставить?
— Но я-то не один, — деловито пожимает он плечиками. — У меня тут друзья, и Валентина Васильевна, и воспитательница еще, — перечисляет он, загибая пальчики. — А вот Аленка получается одна там.
Я так тяжело вздыхаю, будто вся тяжесть мира сейчас легла на мои плечи вместе со словами моего не по годам умного малыша. Если бы он только мог себе представить, как у меня и без того душа болит за чужого ребенка…
Но видимо у моего сына душа за сестричку болит не меньше. И это он еще не знает, что они родственники.
Может у них действительно какая-то кровная родственная связь работает? Ведь ни о ком кроме нее мой сын обычно вне сада так часто не говорит. Да и Алена, по словам Кости, ведь тоже о Теме вспоминает.
