22
0Диамант, точно надменный визирь, смотрел на присутствующих свысока, ловя гранями солнечные лучи.
— Пойдём, Бабук, нам нечего тут делать, — бросил Ардашев и поспешил к выходу. Приказчик заторопился за ним.
— Послушайте, Ардашев, — крикнул вдогонку жандарм, — я бы с удовольствием с вами пообщался.
— Я слишком занят, — не оборачиваясь, проронил студент.
Уже в фаэтоне Бабук спросил:
— Ко мне зайдёшь?
— Нет, поеду в гостиницу.
— В Ставрополь когда собираешься?
— Сегодня. Есть вечерний поезд на Невинномысск, но прежде я должен вернуть греческие монеты.
— Ладно, — пожал плечами толстяк.
— Нет настроения.
Клим не проронил ни слова до самой Нахичевани. Когда коляска остановилась у шестнадцатого дома по 1-й Фёдоровской улице, Ардашев сошёл вместе с другом. Он обнял приказчика и сказал:
— Прости, что так вышло с бриллиантом. Армянам он не достанется. Но моей вины в этом нет. Так решило государство. Тут уж я ничего не могу поделать."
"— Наши бриллианты — это весь наш народ: старики, дети, женщины, наши горы, реки, хачкары, дома и храмы. Когда-нибудь Армения будет свободной.
— Прощай.
— С Богом, Клим-джан!
IIВстреча с Адлером не была долгой. Нумизмат, получив обратно две золотые монеты, вернул расписку. Он участливо расспрашивал Клима о происшествии в антикварной лавке Бриля и поимке убийцы Верещагина, а потом долго тряс студенту руку и провожал до самых дверей.
Войдя в гостиницу, Ардашев сообщил портье, что съезжает, и попросил счёт. Он закурил папиросу. Она ещё не успела догореть, когда перед глазами появилась небольшая бумажка с чернильными записями.
— Простите, откуда такие цифры? — возмутился студент.
— Поверьте, сударь, тут нет ничего лишнего, — с ядовитой улыбкой вымолвил служащий гостиницы. — Здесь указаны ваши издержки за два разных нумера: за двадцать шестой на втором этаже и сорок пятый — на третьем.
— Но позвольте, как вы помните, у нас был небольшой инцидент, и управляющий распорядился в качестве компенсации переселить меня в более дорогой нумер — сорок пятый. Но стоимость проживания, как я понимаю, должна была остаться прежней.
— Смею заметить, что вы неверно поняли господина Безобразова.
— Что ж, извольте получить.
Клим выложил ассигнации на стойке и направился к выходу.
— Сдачу забыли.
— Оставьте себе.
— Вы очень великодушны.
Всего через час, трясясь в набитом битком в вагоне третьего класса, Ардашев возвращался домой.
