— Алла Пугачёва?

— Сейчас она выступает вместе с ВИА «Весёлые ребята».

Мои воспоминания о фестивале, транслировавшемся по Центральному телевидению СССР (четвёртого июля тысяча девятьсот семьдесят пятого года), Котова удостоила лишь мимолётным взглядом.

— Но там ведь у тебя остались записи не только о телепередачах? — сказала она, показала на папку.

— Не только.

Я взял следующий «документ», показал его Лене.

Сказал:

— Это событие произойдёт седьмого ноября. Через полторы недели. Это не про футбол и не про пение. Тут речь о человеческих жизнях. В этом деле мне понадобится твоя помощь.

Глава 2

О том, что случилось седьмого ноября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года в доме номер двадцать два по улице Щорса, мне рассказал часто заглядывавший в пункт приёма стеклотары «старичок» (так я в то время называл многих своих клиентов, хотя большинству из этих людей не исполнилось тогда и шестидесяти).

Я в очередной раз вспомнил об этом случае, пока Лена читала мои записи. Припомнил, что заглянул тот похожий на бездомного мужчина ко мне в середине марте. Он принёс на сдачу полмешка пустых бутылок. «Старичок» горделиво выставил их в ящики и взгромоздил ящики на мой прилавок для проверки.

Я привычно осмотрел горлышки бутылок на наличие сколов.

В очередной раз сообщил мужчине, что не приму у него в следующий раз стеклотару, если он снова мне принёсёт её в таком виде, как сейчас: небрежно помытую, со следами от этикеток. Мужчина долго извинялся, выжидая, пока я отсчитаю ему деньги за бутылки. Шустро спрятал полученные от меня деньги в карман потёртых штанов.

* * *— Не придирайся, Чёрный, — весело ответил лысоватый небритый «старичок», окатив меня душком перегара.

— У меня позавчера был праздник, можно сказать. И не Восьмое марта, как ты подумал. Знаю: бабский праздник был неделю назад. Новоселье я праздновал. Потому что ремонт у меня дома закончился! Домой мы с моей старухой вернулись. Позавчера. Сюда, на Щорса, в двадцать третий дом. Слышал, небось, что там в прошлом ноябре случилось: в аккурат седьмого числа, когда все люди на демонстрацию ходили? Что, не рассказывали тебе? Не может такого быть. Не брешешь? Точно? Ладно, ладно, Чёрный. Не злись. Я ж это… только спросил. Сейчас я тебе всё расскажу. Всё, как оно тогда было. Пока народишко тебя своим нытьём не отвлекает.

— Значится так, Чёрный. Слушай. Я в том доме живу. Видишь? Что одной стороной на вон те тополя, а другой на Колхозный рынок смотрит. Да ты мимо него постоянно на работу с остановки топаешь. Мы со старухой там уже четвёртый десяток лет живём. Сразу после войны туда заселились. Но то не важно. То дела не касается. Я тебе про наш прошлогодний пожар рассказываю. Который точнёхонько в годовщину Октября случился. Повезло нам с этим. Не с пожаром, конечно.