Девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять...

- Всё хорошо. Уже прошло, - отвечаю ей.

- Скоро пройдет навсегда… - произносит дрожащим голосом. – Скоро всё закончится, Андрей.

Нина встаёт спереди и крепко-крепко меня обнимает.

Я выбрасываю окурок в окно, глажу её по волосам, а затем жадно целую её в губы, словно напиться не могу.

- У меня одна просьба есть, Андрей, - произносит чуть позже.

- Какая?

- Заедем завтра к Лере? Нам нужно попрощаться.

- Заедем, - киваю в ответ.

- Ты должен с ней поговорить и всё объяснить. Мы не бросаем её, просто улетаем, чтобы спасти тебя.

Вот увидишь, она всё услышит и обязательно поймет.

Эпилог. Андрей. Прошло три года.

Высокая серая изгородь, бесцветные могилы и тишина, которая выворачивает наизнанку душу. Думал, что пройдет немного времени и я буду чувствовать себя здесь иначе, но вот уже три года, а ощущения всё те же.

Перед глазами маячит знакомый памятник из светлого камня и высеченный на ней портрет Валерки. Я крепко сжимаю челюсти и прибавляю шагу. Останавливаюсь, часто дышу, словно после марафона.

Опускаю её любимые цветы на могилу, сажусь на скамейку и смотрю в озорные улыбчивые глаза.

Остыли чувства? Не-а. Ни на грамм. Я всё так же себя корю. Виню. Осуждаю. Не было ни дня, чтобы я не просыпался и о ней не думал. Всё представляю, как отнеслась бы Лерка к новым событиям в моей жизни. У неё был ещё тот характер… сложно с ней было, порой выть хотелось от непослушания, но без неё совсем невыносимо.

- Мы ненадолго вернулись… - обращаюсь к дочери. - У Нины мать болеет.

Знаю, что дочь не ответит, но Нина была права – разговоры вслух помогают.

Первое время я приезжал сюда каждый день. Возил цветы, молчал и пялился по несколько часов подряд на сырую землю под ногами всё ещё не в силах поверить, что она там, а я какого-то хрена здесь.

Думал, что не заслуживаю этого всего: семьи, жены, сына, жизни. Я был хреновым отцом. Пытался дать материальное, но где-то упускал нечто важное.

- Мне сделали операцию, - продолжаю глухим голосом. - Всё прошло хорошо, никаких осложнений. Нина волновалась больше всех. Постоянно находилась рядом, оставляла сына с няней, сидела круглосуточно несмотря на то, что я прогонял. У неё потом молоко пропало. Ругал её, кричал, злился, а она плакала и просила не волноваться после операции.

 Перед вылетом делал очередные исследования, которые показали, что рецидива нет.

Мне в ответ - тишина, но я почему-то продолжаю говорить словно на исповеди. Рассказываю о нашей новой жизни, о том, что мы крепко обосновались в Европе. Я открыл транспортную компанию, занялся грузоперевозками, правда без криминала больше. Хватит."

"- Нина занимается домом и посещает курсы дизайна. Обучение в вузе временно приостановила. Она особенная, Лер… Не похожая на всех тех, что были раньше.