Вы ведь помните его?
Она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Меня прошибло током от этого взгляда, полного страхов, одиночества и непонимания.
– Вы врач? – спросила миссис Зейн, разглядывая меня.
– Нет. Я…
Запустив руку в волосы, нервно убрал их назад. Посмотрел на стекло, которое с этой стороны было лишь зеркалом…
– Там люди, – проговорила Моника. – Они смотрят за мной и ждут, пока вернется память.
– Откуда вы знаете? – спросил я.
– Я забыла несколько десятков лет, но не стала полной идиоткой, – раздраженно ответила женщина.
Она нахмурилась и напомнила меня. Словно мое воплощение, постаревшее и облеченное в женскую форму. Удивительно, но даже манера говорить у нас была похожей, а ведь она всего лишь родила меня, сразу после этого исчезнув.
– Так кто вы такой? – Моника постаралась сесть ровнее, при этом кутаясь в белую шаль. – Очередной мозгоправ?
– Нет.
Она недовольно поджала губы, вцепилась в подлокотники, как я цеплялся за руль автомобиля пару минут назад…
– Тогда что вам нужно? – спросила миссис Зейн. – Не понимаю.
– Я пришел, чтобы поговорить.
Еще пара шагов, и вот мы совсем близко друг к другу. Придвинув стул, я сел напротив Моники и, вздохнув, представился:
– Меня зовут Аарон Харрис. Фамилию дали в социальных службах, а имя выбрала мать.
Женщина чуть приоткрыла рот, шевельнув губами. Глаза ее расширились, а пальцы побелели, с такой силой она вцепилась ими в деревяшки.
– Отца моего жениха звали Аароном, – наконец сказала она. – И когда мы подбирали имена ребенку… Мы ведь не знали, девочка будет или мальчик…
Она замолчала, положив руку себе на живот. Погладив его, посмотрела вниз и внезапно расплакалась.
– Теперь его нет. Давно нет. Моего ребенка. – Плечи Моники дрожали, а по лицу текли слезы. Она снова уставилась перед собой, больше меня не замечая, но продолжая говорить: – Они утверждают, что Рональд погиб и я согласилась отдать нашего сына в приют. Просто бросила его там. Одного.
Миссис Зейн перекосило от ужаса.
– Но этого не могло быть. Никогда. Мы так любили друг друга, так хотели нашего ребенка. Я никогда не смогла бы оставить его, что бы ни говорили мои родители. Вы верите мне?
Моника вспомнила обо мне, посмотрела и, чуть нагнувшись вперед, зашептала:
– Называют меня миссис Зейн, говорят, я вышла замуж за того мерзкого толстяка, что вечно смотрел так странно… Партнер отца. От него всегда пахло ужасно.
Я молчал.
Слушал не перебивая, глядел.
Я не мог шевелиться, только сжимал челюсти так крепко, что они вот-вот грозили превратиться в крошку.
– Вас послал тот молодой человек, – продолжала миссис Зейн. – Томас. Да, он может быть моим племянником. Он похож на того малыша, которого я помню, хоть и весьма отдаленно. Но говорит страшные вещи. Я не поддамся.
