А вот и хрен ему! Все, у меня иммунитет к его телу — я так решила — значит, так будет.

Хмыкнула, дочистила зубы и двинула на выход. А Хан за мной, надевая на ходу свою одежду и потягиваясь.

Молча спускаемся. Дом еще спит…

Резко разворачиваюсь к Марку и задаю вопрос в лоб.

— Ты что опять приперся?

— Потому что люблю тебя, — отвечает просто, смотря мне прямо в глаза, а я от этого ответа теряюсь и зависаю, не в силах постичь того, что он только что сказал.

— Не шути так, — бормочу все же и прижимаю руку к груди, за которой бесконечно взрываются петарды.

— Я. Люблю.

— Перестань…, — пячусь назад и зажимаю ладонями уши.

— Всегда любил. В школе втрескался. В институте забыть не мог. Сейчас с ума схожу.

— Ничего не хочу слушать, — трясу головой.

— А мне это больше и не надо, — хмыкает и неожиданно закидывает меня к себе на плечо, словно куль с мукой.

И идет к машине Стаса, стоящей за высоким забором.

А я ору. Брыкаюсь. Даже пытаюсь извернуться и укусить наглеца, но его не остановить. Он добирается до внедорожника без особых проблем, а потом просто стряхивает меня на переднее сидение. Через пару мгновений сам садится за руль, блокируя мне все выходы.

Я задыхаюсь от возмущения, а Марк молча достает с заднего сидения какую-то папку и кидает мне ее на колени.

— На вот, ознакомься, грымза моя любимая. Это материалы уголовного дела против семьи Разумовских, а также официальные данные о причине увольнения врача-гинеколога Элеоноры Карловны Либерман из клиники «Мать и дитя». Почитай, просветись и прекрати уже пилить меня, Таня. Я тебя люблю! Ясно? Я больше никуда от тебя не денусь.

— Марк…

— Все, я рулю, ты просвещаешься.

И я нерешительно открыла папку, а потом потонула в море фактов и обличающих свидетельств.

— Значит, никакой беременности не было? — спросила я, устало потирая лоб, спустя примерно сорок минут.

— Да. Я весь твой был, есть и буду. Разбирай по запчастям, если хочешь. Ори, ругайся, только больше не гони и не прячься от меня.

— Но это не отменяет…

— Ничего не знаю. Я — твой Марк. Ты — моя Таня. Фамилии только разные, но я это скоро исправлю.

Что несет этот безумный?

— А куда это мы едем? — вдруг встрепенулась я.

— В аэропорт.

— А зачем? — охнула я.

— Скоро узнаешь.

— Марк, только попробуй! — заметалась я, не понимая, как выбраться из этой западни.

— Я не буду пробовать, Таня. Я это сделаю.

И его улыбка заставила меня обмереть от страха.

ТаняМашина проезжает мимо всех парковок, сворачивает в неприметные ворота и тормозит у небольшого, но хищного на вид самолета.